Я пытался переварить то, что услышал. Нет, такого не может быть. Вы что, все сговорились сейчас? Как я мог быть администратором тогда? Я еще даже творить толком ничего не научился, а про кейс я даже не слышал! Я только сейчас замечаю какие-то новые способности у себя, вроде вот этих надписей в воздухе, да и то не могу контролировать это. Стоило об этом задуматься, в воздухе загорелась зеленая надпись: «Луиза Вернер. Статус: активна».
— Госпожа Вернер права, — сказала Птица. — Ты был администратором всё это время. Просто не догадывался об этом. И никто из нас не догадывался.
«Линда Петрель. Статус: активна». Даниэль Аллен не обманул, я сразу же вспомнил историю этой несчастной девушки. Хоть я и не увлекался высокой модой, ее имя было у всех на устах, а лицо на фотографии узнал бы любой мужчина, от школьника до глубокого старика. Яркой пылающей звездой пронеслась она по всем обложкам и подиумам, которые только существуют, и заставила весь мир завороженно наблюдать за своим полетом. Но полет был недолгим. Он оборвался, когда в один ужасный вечер из-за отказавших тормозов ее автомобиль вылетел на встречную полосу. Линда не могла самостоятельно выбраться из горящей машины, а когда прибыли спасатели, они не могли поверить, что она всё еще жива. Она потеряла обе ноги, пережила сложнейшие операции, которые смогли вернуть ей жизнь, но не ее лицо и тело. Выразив свои искренние соболезнования, мир вскоре забыл о ней. И всё, что у нее оставалось сейчас, это возможность парить на крыльях над чужими фантазиями.
— Когда я нашел кейс, он был пуст… — сказал я.
— Потому что тебе не нужен был кейс, — ответила Птица. — У тебя уже было то, что в нём содержится.
— Но какой тогда смысл? Зачем это письмо? Зачем вся эта борьба? Что мы всё это время искали?
— Не знаю, Ник. Возможно, всё это было обманом.
Если всё было обманом, то что ты сделал, Ник?
— Выходит, я действительно убил Джонатана… Но я же не хотел! Я же не думал, что так получится! Когда Джонатан убил меня, это был риск, но он вывел меня наружу! Джонатан был уверен, что он точно таким же способом сможет выйти из нейронета! Он сам попросил убить его!
— Мы знаем, Ник. Никто тебя в этом не обвиняет. Это был несчастный случай.
Нет, Ник, ты кое-что забыл. Вспомни, что ты сделал еще? Помнишь? Или делаешь вид, что забыл?
— Это ужасно, но… Но ведь вы можете покинуть нейронет! Без моей помощи! Ведь администратор только я, верно? Только я могу убить по-настоящему?
Ты убийца, Ник! Убийца!
— Ты предлагаешь нам убить друг друга, чтобы выйти? — спросил Эдик. — Мы пробовали, это не работает. Не знаю, как это сработало с тобой, может, это тоже привилегия администратора.
— Мы рискнули это проверить, и Эдик убил меня в Улье, — сказала Птица. — Бесполезно. Я вернулась на Ложную Землю, а не в объективную реальность.
Ник — убийца. Ты совсем не сожалеешь о том, что убил Джонатана? Так, несчастный случай, с кем не бывает. А напомнить тебе еще один несчастный случай? Или спишешь его на провалы в твоей памяти?
— Но на Ложной Земле была пограничная субреальность, она устроена, как психиатрическая клиника! Из неё я вышел окончательно!
— Да, там была такая больница, — ответила Птица. — Пустая и заброшенная. Из нее не было выхода в реальность, Ник. Скорее всего, ты настолько сильно желал покинуть нейронет, что создал себе фантазию о том, что ты нашел выход, и поверил в неё. Но на самом деле выхода нет. Мы заперты здесь навсегда, Ник. Мне очень жаль, что так произошло. Мы всё проверили. Мы использовали все возможности. Если бы был хотя бы один путь наружу, мы бы его нашли, Ник. Я — лучшая путешественница нейронета, я знаю его так, как никто другой. Выхода нет. Последний Рубеж невозможно преодолеть. Ты тоже был там и ты вернулся.
Да, Ник, ты был там. И что ты там сделал? Помнишь?
— Я был там…
Вспоминаешь, да?
— …Я был и вернулся… Я…
Был, вернулся, да-да! А что еще ты сделал, Ник? Помнишь самое главное, что ты успел сделать на Последнем Рубеже? Самое важное?
— Я… убил Лизу…
«Лиза Вильфрид. Статус: стерта администратором».
Лиза Вильфрид, Ник. Не какое-нибудь «Сознание нейронета, версия 1.0». Лиза Вильфрид. Ты убил ее, Ник.
— Но ведь в письме было сказано про личность нейронета, про единственный способ спасти человечество! Уберите этот голос из моей головы!
— Вообще-то я молчу, — буркнул Голос. — А что до письма — оно не работает. Мы все его читали. Это фальшивка.
Письмо — Фальшивка. А Ник — убийца.
— Заткнись! Заткнись!
Я вскочил, опрокинув стул, на котором сидел. Все смотрели на меня, как на сумасшедшего. А разве я не был сумасшедшим? Эти мысли в моей голове, они звучали, как что-то чужое, постороннее, но всё же их произносил мой собственный внутренний голос. Что же это выходит, Ник?
— Выходит, я… застрелил… свою дочь?
Они что-то говорили. Я видел движения их губ, но не мог различить слов, их лица расплывались, словно я смотрел на них через мокрое стекло. Хоть мы и находились в одной комнате, все эти люди были словно бесконечно далеко от меня. В голове пульсировала одна единственная мысль, которая заглушала их голоса.
Что же я наделал?
