– Как такие суда могли оказаться в водах далекого, не обозначенного на картах внутреннего моря?
– Точно я знаю одно: добиваться ответа от сотника Онки бессмысленно, – промолвил маг.
– Поскольку он простой солдат и не отличается ученостью. – Впервые за время выхода из Тамафупы Мерен рассмеялся.
Вслед за провожатым они спустились на берег, и почти сразу же началась погрузка на суда. Пленных басмара разместили на двух барках, коней и воинов Тината – на остальных.
Тинат-Анкут весьма оживился, разглядывая Дымку и Вихря.
– Что за дивная пара! – восхитился он. – Определенно это мать и ее жеребенок. Я за всю жизнь едва ли видел трех или четырех скакунов, способных с ними сравниться. Такие прекрасные ноги и мощную грудь можно увидеть только у животных хеттских кровей. Рискну предположить, что они происходят с равнин Экбатаны.
– Ты попал прямо в яблочко, – похвалил его Таита. – Поздравляю. Ты настоящий знаток по части конских статей.
Тинат не переставал оказывать гостям знаки внимания; он поместил Таиту, Мерена и Фенн на собственной галере. Как только все поднялись на борт, флот отчалил и вышел из бухты. Оказавшись на открытом пространстве, корабли пошли на запад вдоль береговой линии. Тинат пригласил всех троих разделить с ним обед на палубе. По сравнению со скудными рационами со времен выхода из Кебуи это было настоящим пиршеством. Сначала принесли только что пойманную и зажаренную на огне озерную рыбу, следом появилось блюдо с экзотическими овощами и амфора красного вина такого качества, что не стыдно было бы подать к столу фараона.
Когда заходящее солнце коснулось воды, флот прошел мимо Красных Камней и под утесом, на вершине которого стоял храм Эос. Опрокинув два кубка вина, Тинат сделался добродушным и любезным хозяином. Таита попытался воспользоваться его настроением.
– Что это за здание? – спросил он, указывая на берег. – Похоже на храм или на дворец, но подобной архитектуры у нас в Египте я не видел. Интересно, что за люди его воздвигли?
Тинат нахмурился:
– Я как-то и не задумывался, потому как не питаю особого интереса к зодчеству. Но видимо, ты прав, маг. Наверное, это развалины храма. А может быть, зернохранилища. – Он пожал плечами. – Не хотите еще вина?
Вопрос явно рассердил его, потому как полководец вновь сделался сдержанным и отстраненным. Более того, было очевидно, что команде галеры настрого запретили разговаривать с гостями или давать какие-либо ответы.
День за днем флот шел на запад вдоль береговой линии. По просьбе Таиты командир сделал из парусины каморку, где можно было спрятаться от солнца и досужих глаз. Укрывшись там, Таита продолжал обучать Фенн. За время долгого похода на юг у них имелось мало возможностей побыть наедине. Теперь этот укромный уголок палубы стал для них святилищем и учебной комнатой, где маг оттачивал до совершенства навыки подопечной к сосредоточению, восприятию и развивал ее интуицию.
Он не знакомил ее с новыми областями оккультных наук. Вместо этого Таита часы напролет упражнялся с Фенн в том, что она уже усвоила. Особенно много внимания он уделял телепатическому обмену мыслями и созданными в воображении образами. Ему не давало покоя тревожное предчувствие, что вскоре их разлучат. Если это произойдет, они смогут сообщаться только таким способом. Достигнув в этом прочных успехов, маг озаботился подавлением проявлений ауры девочки. И только удовлетворившись ее успехами на этом поприще, перешел к работе над слиянием слов силы.
Часы и дни упражнений были такими трудными и изматывающими, что Фенн грозило умственное и душевное истощение – ведь она делала только первые шаги в этих сложных искусствах и еще не вышла из детских лет. Однако, несмотря на то что девочка обладала древней душой, уже прожившей другую жизнь, выносливость ученицы изумляла Таиту. Ее энергия словно подпитывалась этими упражнениями, так же как водяная лилия, ее символ, подпитывается из ила на речном дне. С подкупающей непоследовательностью Фенн в мгновение ока превращалась из прилежной ученицы в восторженного подростка, стоило ей во время слияния заклинаний заметить пролетающего над головой фламинго с его крыльями рубинового цвета. Ночью она спала рядом с магом под навесом на расстеленных на палубе циновках, и Таите хотелось обнять ее и прижать к себе с такой силой, чтобы даже смерть не смогла разделить их.
Капитан галеры обмолвился о внезапных свирепых шквалах, проносящихся по озеру без предупреждения. Множество судов было застигнуто врасплох и сгинуло в бездонной пучине. Каждый вечер, стоило сумеркам опуститься на гладь вод, флотилия вставала на якорь в каком-нибудь укромном заливчике или бухте. И только когда первые лучи восходящего солнца веером раскрывались над горизонтом, подобно хвосту павлина, корабли поднимали паруса, выдвигали весла и снова направляли острые штевни на восток. Протяженность этого великого озера ошеломляла Таиту. Берег тянулся и тянулся бесконечно.
