При этих словах его пальцы смыкаются, а мои ноги начинают семенить, делая три шага на один его. Я оглядываюсь – вдруг на пристани есть люди. Но вокруг никого не видно, да и какая в общем-то разница: Крюк наверняка знает каждого и держит их на коротком поводке. Глядя на него, складывается ощущение, что он может пойти куда угодно, сделать что угодно и остаться неприкасаемым.
Мы возвращаемся на яхту, он распахивает дверь, проходит в гостиную и бросает меня на диван – мое тело подпрыгивает, ударяясь о подушки. Волосы бьют меня по лицу, и я поднимаю руку, чтобы их смахнуть. От такого грубого обращения во мне бурлит раздражение.
– Это было обязательно? – я потираю место, где только что была его рука.
– Ты думаешь, это шутка? – отрезает Крюк.
– Что? Я… – я хмурю брови.
– По всей видимости – да, – продолжает он. – Иначе я не могу объяснить, почему ты решила, что можешь покидать это судно.
– Я…
Он делает шаг вперед, и теперь его тело возвышается надо мной. Во мне кипит адреналин.
Наши взгляды встречаются, выводя меня из равновесия.
– Не принимай мою щедрость за слабость, Венди, – он надавливает большим пальцем на мою нижнюю губу. Или я привяжу тебя к кровати, и ты будешь молить меня о пощаде.
– Ах так! – взрываюсь я. Гнев опаляет мои внутренности, измученные его то горячим, то холодным поведением. – Ты, мать твою, чокнутый!
Как только слова слетают с моих губ, я понимаю, что совершила ошибку. Округляя глаза, я поднимаю руку и закрываю ладонью рот.
Крюк отступает на шаг назад, задрав голову:
– Как ты меня назвала? – опасно сладкие слова тянутся медленно, как густой сироп.
Я опускаю руки, и хотя я знаю, что должна взять свои слова обратно – извиниться, пока не поздно, – я не делаю этого. Его личность Джекилла и Хайда[3] выматывает меня до предела. Я приподнимаюсь на локтях, пока мой нос не упирается в его нос.
– Я назвала тебя чокнутым.
Рот его приоткрывается, дыхание окутывает мое лицо. Я провожу языком по нижней губе, словно отыскивая его вкус. У меня дрожат руки.
Он хватает меня за лицо и целует.
Я застигнута врасплох, его прикосновения настолько шокируют, что я застываю на месте. Но когда его язык открывает мой рот, я теряю голову от наслаждения, выпуская все свои эмоции и изливая их в него.
Я бросаюсь к нему, руки тянутся к его челюсти, зубы клацают, пока я карабкаюсь по его телу, пытаясь подобраться поближе и углубить поцелуй. Он стонет, одной рукой путаясь в моих волосах, а другой обнимая меня за талию и прижимая к себе.
Поцелуй нельзя назвать сладким. Скорее, он извращенный и ядовитый, как отрава, замаскированная под сахар, вызывающая любовь к вкусу смерти.
Но, как бы я ни старалась, остановиться не получается.
Он отстраняется от моего лица, его губы пробираются по моей челюсти и шее, и я со стоном откидываю голову назад, цепляясь за его плечи. Его пальцы крепко сжимают талию, а рука, покинув мои волосы, подхватывает меня и разворачивает, отчего я ударяюсь передней частью тела о спинку дивана, а мои руки судорожно ищут опору. Его ладони скользят по моим бокам, крепкий член упирается в мою задницу, лицо прячется в изгибе плеча. Он скользит рукой по моей груди и поднимается выше, пока его ладонь не обхватывает горло. Соски затвердели, и меня пронзает волна возбуждения.
Его прикосновения вызывают мурашки: он прогуливается рукой по моему животу, проскальзывает под боксеры, пока его ладонь не оказывается у меня между ног, а пальцы не начинают двигаться по половым губам.
Мышцы пресса мгновенно напрягаются.
– Ты считаешь меня чокнутым? – шепчет он на ухо. – Это ты меня таким делаешь.
Его зубы впиваются в изгиб моей шеи в тот самый момент, когда пальцы погружаются во влагалище – резкая боль пронзает меня насквозь и смешивается с удовольствием от его присутствия внутри.
Я запрокидываю голову, глаза закатываются от ярких ощущений.
– Скажи мне, что тебе нравится мои прикосновения, детка, – требует он. – Скажи, что ты скучала по этим ощущениям.
– Я… скучала… О, боже.
Его большой палец прижимается к набухшему клитору и начинает потирать его резкими круговыми движениями, в то время как остальные пальцы двигаются внутрь и наружу. Другая рука по-прежнему находится на моем горле.
Голова кружится от вожделения, жар вспыхивает внизу живота и распространяется наружу, погружая меня в небытие, пока я не оказываюсь на грани взрыва.
– Ты извиняешься за то, что нарушила правила? – он замедляет движения.
Мои бедра упираются в него, отчаянно нуждаясь в контакте: я настолько близка к оргазму, что не могу сосредоточиться ни на чем другом.
– Да, – выдыхаю я.
Его пальцы снова проскальзывают внутрь и задевают что-то, отчего моя спина выгибается, а рот открывается на вдохе.
– Хорошая девочка, – мурлычет он.
Удовольствие от его слов вспыхивает во мне, как взрывы звезд, влага стекает по его пальцам и скапливается в руке.
