– То-то мальчонка все в лес бегает! – хмыкнул один из стариков, чей дом находился на окраине.
– А говорят, он жениться не хотел. Ну понятно…
– Он на днях-то… Смотрю, как перепрыгнул мой забор, да в лес…
Поджав губы, Рихард тяжело посмотрел на Айю. Взгляда она не отвела, бесстрашно расширив ноздри, но он все равно сомневался, что Лешая говорила правду. Одного совпадения в том, что девушка жила в лесу, и в том, что Калеб туда частенько наведывался, ему, в отличии от всех этих людей, было недостаточным. Уж он прекрасно знал, чем могли закончиться обвинения в связи на стороне от жены. Если она и вправду была любовницей его сына…
Скверна его дернула оглядеть ее с ног до головы. Рихард заметил на дубленом жилете девушки разные пуговицы. Одна была точно такой же, которую Магда недавно нашла в сарае. Круглой и резной. Туда же и пришла Лешая, зная по-видимому, где искать его сына… Медленно он перевел взгляд на невестку. Та, очевидно, тоже сопоставила все это, оттого и бесновалась столь неистово. Встретившись лицом к лицу с соперницей, Магда готова была испепелить Лешую лишь взглядом.
Ну и заварил дурачок Калебу кашу! И надо было девчонке прийти прямо в дом, когда там осталась одна Магда. Уж он, Рихард, точно не стал звать всю эту толпу, решив все по-тихому. Мужчина винил всю эту троицу, поднявшую шумиху. И ведь… Сейчас, даже если он посмотрит своими черными глазами в глаза каждого, кто присутствовал здесь, круг толпы не разомкнется. Пути назад не было. Они услышали слишком много, а потому оставалось лишь идти вперед напролом. Если он попытается замять все, толпа сама найдет виноватых, а он этого не мог допустить, понимая, что судьба Калеба теперь висела на волоске…
За спиной невестки, в толпе, Рихард увидел напуганное бледное лицо сына и до боли стиснул челюсти, сокрушенно понимая, что в жизни его, возможно, был не один роковой день.
– Калеб! Иди сюда, – удрученно прошипел сквозь зубы Рихард, и толпа затолкалась, выплевывая юношу в центр круга. Вновь отцу пришлось поднять руку, чтобы утихомирить рокот. – Знаешь ли ты эту девушку? – жестко спросил он, чувствуя как внутри клокочет сердце.
Метая громы и молнии, Рихард требовал ответа. Никогда в деревне его таким не видели. Калеб испуганно посмотрел на Айю. Она вроде даже обрадовалась, увидев его. Девушка улыбнулась, ожидая, что сейчас Калеб защитит ее от всех этих людишек, сказав всю правду, но он, почти что зелёный от страха, отвернулся. Задрожав от тяжелого взгляда отца, от всей этой шумевшей толпы, жаждавшей знать правду… Калеб, сын Рихарда, еле слышно отрекся.
– Н-нет.
– Калеб?! Калеб! Что ты говоришь? Это я… Айя, – боясь, что он не узнал ее, Айя решилась было подойти к нему, но ее грубо схватили за шкирку, порвав рубашку у ворота. – Калеб!
– Отпустите ее, – через плечо бросил Рихард, надвигаясь на сына. Ее выпустили, но в этот раз лишь потому, что к девушке приблизился священник и, зашептав молитвы, вывел круг подле нее. – Эта девушка говорит, что любит тебя, а ты любишь ее. Как мужчина и женщина. Правда это или нет?
– Я… Я… Отец… Нет, отец… – не знал, что ответить Калеб, бубня себе под нос, и Рихард, презирая всю эту его трусость, все понял.
– Она клевещет. Клевещет! Она ведьма, – подогревала людей очнувшаяся Магда, и кто-то, подцепив увесистый камень с земли, запустил им в Айю. Девушка увернулась в сторону.
– Ведьма!
– Прекратите! – пробасил дородный староста Гувер, бывший куда выше Рихарда, и его послушали.
– Нет! Она – ведьма. Она хотела напасть на меня и околдовать вашего сына, гер Рихард. Кого вы слушаете. Ведьма! – пуще прежнего завопила Магда, не давая никому и слова вставить.
Не вытерпев, Айя что-то сказала ей, и, сорвавшись с места, страдалица Магда вцепилась ей в лицо. В ответ Лешая порядком растрепала ей косы, прежде чем Рихарду удалось их расцепить. Собой он прикрыл дочь Франциска, но Магда, позабыв о своей праведности, все кидалась из-за спины и случайно даже расцарапала ему щеку.
– Калеб, успокой свою жену, – прорычал Рихард, оттаскивая не менее бойкую Лешую в сторону.
– Жену? – тихо переспросила вдруг присмиревшая Айя, цепко вцепившись в грудь Рихарда.
Она недоуменно глядела то на Калеба, то на Магду, и Рихард, услышавший ее тихий беспомощный вопрос, почувствовал как что-то сжалось внутри него. Он лишь взглянул на Лешую. Девичьи глаза заслезились от отчаяния, боли, непонимания. Вцепившись в сукно своей рубашки, Айя сжала кулачок на груди, пытаясь успокоить разрывавшееся на части сердце. Взгляд у неё стал мутным. Она провалилась глубоко внутрь себя и, казалось, стала задыхаться от жестокой правды, которую узнала. Рихард все понял… Проницательности ему было не занимать. Дочь Франциска не просто была любовницей его сына. Она ничего не знала о его жене. Неужели Калеб мог так поступить!? Ведь он знал: предательство – самый страшный из грехов… Со злостью Рихард посмотрел на своего отпрыска, натворившего дел…
