Сыновья и дочери горпромучников. Они теперь свершают дела, о которых не помышляли их отцы и матери. Тося Вечерова сообщает, что два ее сына — инженеры-ракетчики: «А я им про то, как начиналось все тогда, в первой пятилетке, в «громаде каждодневных дел», в котловане домны, за партой, на комсомольских субботниках. Помню, прибыли крытые вагоны с импортным огнеупорным кирпичом для кладки печей. Каждый кирпич обернут в непромокаемую бумагу. Идем на разгрузку и цепочкой вдоль вагонов бережно передаем из рук в руки тяжелые бумажные свертки: «Не кирпичи разгружаем — золото»…
Выключаться из темпа, из стремительного круговорота жизни не приходилось ни днем, ни вечером. Проводим в бараках, где жили горняки с семьями, атеистический вечер с показом несложных химических опытов, ведем занятия в ликбезе, представляем Живгазету. Ее возглавляла председатель совета коммуны химиков Вера Кротова. Самодеятельные артисты пели:
Свершалась в каждом невидимая плавка железной руды, переплавляла характеры, закаляла волю, убеждения. В клубе горняков приехавший на гастроли Ижевский театр показывал «Чудесный сплав» Киршона. Не пропустили ни одного спектакля. Это ведь мы — чудесный сплав. Это мы, говоря словами Маяковского, спаялись с классом.
Стихи Маяковского читает со сцены клуба Леля Плаксина. Маленькая, изящная, с высокой короной волнистых каштановых волос. Дочь учителей из Нижнего Тагила, она отличалась не присущей нам интеллигентностью. Но это-то больше всего смущало Лельку, и она иногда говорила нарочито резко. Ее голос твердел, передавая ударную силу стихов поэта-трибуна. Однажды в программу Лели попал и мои стихотворный опус. Что говорить, не было в нем настоящей поэзии, художественной выразительности. Помню одну строку: «…и за стенкой слышен коммунизм!» Но Леля читала с особым подъемом. Мы-то уже жили коммуной! Всем существом ощущали «веселье труднейшего марша в коммунизм».
В нас кипели бурные эмоции. Иногда выплескивались в бесхитростные рифмы о себе, о своем коммунарском быте:
