Пресс-секретарь президента В. Костиков вспоминал потом: «Надежды радикальных демократов на то, что поражение реакции откроет безболезненный путь к реформам, не оправдывались. Бывшие путчисты настолько осмелели, что, находясь в тюрьме, давали интервью в прессе. Бывший шеф КГБ и один из вдохновителей заговора против демократии В. Крючков писал в открытом письме Ельцину: „Ответ перед историей за Союз будут держать не те, кто предпринял попытку спасти его, а другие, разрушившие могучее и единое Отечество. Среди ответчиков будете и Вы, господин Президент“. Нужно сказать, я до сих пор не пойму, почему демократическая пресса, радио и телевидение так широко предоставляли страницы и эфир путчистам. Это был какой-то „демократический мазохизм“… <…> Политическая атмосфера в Москве в этот период напоминала революционную обстановку в октябре 1917 года перед захватом власти большевиками. В целом по стране волна митингов пошла на убыль, но Москва еще бурлила. За пять месяцев 1992 года в столице прошло более 300 митингов, из них 200 несанкционированных, что явно свидетельствовало об элементах анархии в политической жизни».
На годовщину референдума о сохранении Союза движение «Трудовая Россия» во главе со своим вождем Анпиловым призвало людей к участию во «Всенародном вече»:
«ГРАЖДАНЕ! Год назад состоялся первый в истории нашей страны референдум. Народ сказал решительное „ДА“ — единому Союзу Советских Социалистических Республик. Однако высшие должностные лица попрали волю народа, преступили Конституцию страны и в угоду западному капиталу объявили СССР несуществующим. Тем самым клика Горбачева—Ельцина спровоцировала развал государства, ограбление народа, гражданскую войну. Долг честных людей — восстановить законную власть, пресечь спланированный геноцид… <…> …и утвердить волю народа — результаты референдума».
О том, что голосовали за другой союз, о том, как вернуться в то, чего нет, в то, что стремительно разбежалось по своим национальным территориям и не собирается добровольно возвращаться, они, естественно, сказать не могли. Но обманутым в ожиданиях людям было достаточно громких обличений. Под нажимом Верховного Совета акцию на Манежной площади разрешили, и на ней опять было не меньше 100 тысяч участников.
Речи на этом вече были зажигательными. Говорит бывший офицер Войцеховский: «Теперь мы, сотрудники вильнюсского ОМОНа, разбросаны по всей России… Все, все зубами скрипят и говорят: придет время… Будет еще литерный поезд. Отцы „демократов“ валили лес, а они будут пни корчевать, к чертовой матери. И я попрошу назначить меня никаким не начальником, я попрошусь просто начальником литерного состава, и восемьдесят процентов они не доедут туда при попытке к бегству».
Дальше угроз и резолюций вече не пошло. Вместо союзного съезда была его жалкая пародия, вместо нового правительства избрали «думу» во главе с генералом Макашовым, а кандидатами — двух адмиралов, Чернавина и Касатонова. Это было самое массовое выступление сторонников оппозиции. Но к этому времени, по русскому обычаю, все народные «вожди» уже успели перессориться, толкаясь локтями за первенство.
На самом деле, по данным ВЦИОМ, против реформ тогда высказывались только 26 %, а за продолжение реформ — 46 % опрошенных. Как и следовало ожидать, это были горожане и сельские жители, имеющие среднее и высшее образование.
После уличной артподготовки последовала атака реваншистов на депутатском съезде. Но за день до его открытия в концертном зале гостиницы «Россия» прошло «Собрание граждан Российской Федерации». Инициаторы пригласили туда представителей многочисленных партий (скорее протопартий) и организаций демократического толка. Цель — разъяснение ситуации и объединение усилий.
В принятом обращении «К власти и народу» участники поддержали продолжение курса реформ, защиту прав человека, передачу земли и основных промышленных фондов в деятельные руки. А вот с необходимостью перехода к президентской республике согласились не все.
К открытию VI Съезда там уже сложился оппозиционный блок «Российское единство» и составлял он большинство. Его депутаты отказались ратифицировать Беловежские соглашения, отказались убрать из Конституции России ссылки на законодательство СССР (?!), отказались слушать Гайдара и настояли на том, чтобы именно Ельцин доложил съезду о ходе реформ.
