Гайдар указал на то, что на смену сокращению экспорта продукции из России пришел его двукратный подъем, что «всего несколько месяцев серьезных рыночно ориентированных радикальных реформ потребовалось, чтобы переломить сомнения, отбросить накопившиеся предубеждения, принять решения о беспрецедентной по масштабам финансовой помощи реформам в России. Как вы знаете, речь идет о выделении только в этом году 24 миллиардов долларов».
Эту помощь он охарактеризовал как верный признак того, что Запад увидел перспективу и поверил в успех российского правительства.
Он признал, что правительство переходит «от вдохновленной мужеством отчаяния кавалерийской атаки к подготовке и реализации широкой программы углубления экономических реформ и реконструкции российской экономики».
«Нам, — сказал Гайдар, — придется пройти еще нелегкий путь до того, как удастся в полной мере остановить промышленный спад, создать предпосылки экономического роста, но оснований для паники нет… Да, мы пережили очень тяжелые пять месяцев. Да, в этих пяти месяцах была сконцентрирована расплата за целый период нерешительности и безответственности. Но сегодня сформировались уникальные предпосылки для экономического подъема в России. Мы получили то, к чему страны идут годами. Мы получили возможность провести серьезную, глубокую структурную перестройку экономики на базе крупных дополнительных финансовых ресурсов, не сопоставимых сегодня с ресурсами нашего собственного государственного бюджета. Сегодня Россия имеет шанс войти в полосу экономического подъема. Упустить этот шанс, сорваться, испугаться трудностей было бы, на наш взгляд, преступлением перед Россией».
Лишь малая часть зала аплодировала его выступлению, большинство упрямо не желало, а вернее сказать не было способно, даже понять профессиональный язык экономиста. Большинство депутатов не понимали, например, что такое «смягчение денежной политики». Им надо было объяснять, что этот термин означает увеличение расходов бюджета без их обеспечения, но и это требовало расшифровки, а времени у докладчика на «ликбез» не было. Да если бы оно и было, судя по тем характеристикам депутатского корпуса, которые мне приходилось слышать, сосредоточенное внимание большинства депутатов рассеивалось уже на пятой-седьмой минуте любого доклада.
Ход съезда транслировался по телевидению, народных витий это распаляло, обличители призвали депутатов объявить правительству недоверие. В зале уже гуляет проект постановления съезда, в котором от президента требуется предоставление новых кандидатур премьера и его команды, а сам он досрочно лишается тех широких полномочий, которыми его наделил предыдущий съезд.
Но Хасбулатов еще медлит с вынесением постановления на голосование, поток обвинений продолжается.
Члены правительства, видя, что происходит, готовы сами поставить вопрос о своей отставке. Ельцин просит их повременить.
Гайдар выступает еще раз и опровергает подтасовку фактов, которая уже прозвучала, указывая на то, что на самом деле дефицит бюджета не превысил 1,5 % ВНП, а внешнеторговое сальдо составило 8 %, как и было запланировано.
Он говорит: «Вы можете создать другое правительство и сказать, что так и нужно делать. И все будут довольны. А потом вы будете смотреть, как разваливается рубль, как рушатся мелкие региональные рынки, как за развалом финансов идет развал российской экономики, как растут бешено цены. Смотреть — и думать: а кто же за все это отвечает? И менять, как перчатки, правительства, которые и призваны, видимо, за все это отвечать».
11 апреля смягченное постановление было принято. Оно ласкало слух обывателя, но противоречило само себе. Постановление предписывало правительству установить налоговые льготы в сферах здравоохранения, науки, культуры, образования, поднять зарплаты в этих отраслях до уровня зарплат в производственной сфере, сохранить госцены на топливо (а это дотации для ТЭКа) и профинансировать колхозы.
При этом, раздав убыточным хозяйствам деньги и сократив налоговые поступления в бюджет, правительство должно было «добиться финансовой стабилизации», то есть остановить рост цен и укрепить рубль. А еще депутаты, несмотря на работающий указ о свободе торговли, потребовали действенной борьбы со спекуляцией.
Протестуя против этого абсурда, прямо во время депутатского голосования члены правительства покинули зал заседаний. Журналистам Гайдар сказал: «Это полная ревизия курса экономической реформы. Это вынужденная смена всего направления экономической политики. Это возврат к политике ублажения отдельных социальных групп, которые будут рвать куски уменьшающегося общественного пирога. Это крест на любых надеждах на серьезное сотрудничество в мире. Это путь к развалу финансовой системы. Это путь к развалу рубля, это крест на тех жертвах, которые все приносили».
