Какой была Россия полтора года назад? „Условное“ государство без собственной армии, четко очерченных границ — и государственных, и таможенных, без национальной денежной системы, без элементарной управляемости, без ясной системы внешнеполитических и экономических приоритетов. Полусоюзная, полуреспубликанская правовая и административная система. Совершенно не определенная рублевая зона. Огромный внешний долг, который физически невозможно обслуживать, а перспективы его урегулирования неясны. Абсолютно прозрачные для вывоза национальных богатств границы, опять же, то ли союзные, то ли российские. Не было российской армии, но зато бремя всего союзного военного бюджета досталось России.
Полностью огосударствленная экономика при крайней слабости государства означала неуправляемость, неэффективность, невозможность решать элементарные хозяйственные вопросы.
Поэтому не выбором правительства, а единственным, определявшимся ситуацией выходом были, с одной стороны, укрепление государства, с другой — отказ от тех его функций, которые оно заведомо не может эффективно осуществлять, запуск рыночного механизма. <…>
Берясь за эту колоссальной сложности работу, я давал некоторые обещания, брал на себя определенные обязанности.
Сейчас можно подвести некоторые предварительные итоги этой работы, соотнести выдвигавшиеся цели и взятые обязательства с результатами.
С повестки дня снята социально-экономическая катастрофа в России. Не произошло того, о чем с немалым удовольствием вещали пророки разных политических и идеологических оттенков. Голод, холод, закупорка транспорта, остановка систем жизнеобеспечения, полная самоизоляция регионов, натурализация остатков хозяйства — и теперь уже не случится — верю, никогда.
Сегодня у Российской Федерации есть не просто атрибуты государственности. У нас появились свои, российские Вооруженные Силы. Есть определенность относительно перспектив военной реформы и новых принципов строительства вооруженных сил. Верные принципу нерушимости границ, мы твердо взялись за их обустройство. Границы — государственные и таможенные, приобретают реальные очертания, которые перестают быть проницаемыми для махинаций, растаскивания народного достояния. <…>
Приостановлен процесс распада России, подписан федеративный договор. <…>
Урожай, продовольственная проблема, традиционно крайне острая для России. Здесь нашим обязательством было неснижение уровня сельскохозяйственного производства в условиях аграрной реформы, создание необходимых государственных и негосударственных продовольственных запасов. В течение всего этого времени нагнеталась истерия по поводу развала сельского хозяйства: не проведем сев, не проведем уборку, хозяйства не будут продавать продукцию в госрезервы, грядет массовый голод и т. д. <…> Не только политическая оппозиция, но и солидные зарубежные издания пестрели фразами типа: „Хлебные бунты голодных русских этой зимой положат конец новым заигрываниям с демократией“.
В действительности же <…> удалось не только собрать, но и закупить, заложить в хранилища значительно больше зерна и сахарной свеклы, а с учетом личных хозяйств — картофеля, овощей и фруктов.
Призрак голода больше не ходит по России. <…>
Как показывает жизнь, россияне в основной своей массе оказались готовы к последовательным рыночным преобразованиям, отказу от роли вечного инвалида при всевластном поводыре-государстве. В общественных настроениях явно доминирует понимание важности опоры на собственные силы. Словом, идет быстрое освобождение от иллюзий, и начало рыночных преобразований ускорило и закрепило развитие этих процессов.
Однако выполнить ряд обязательств, достигнуть важных целей не удалось. И в этом необходимо честно, признаться. Прежде всего не удалось:
стабилизировать финансы, сбалансировать бюджет, взять под контроль инфляцию;
преодолеть спад производства и начать экономический подъем в предполагавшиеся сроки;
стабилизировать и начать повышение жизненного уровня россиян.
В ряде случаев намеченных целей не удалось добиться из-за собственных просчетов президента и правительства:
зачастую шли на недопустимые компромиссы, ослабляя денежную и кредитную политику, не решаясь проявить жесткость в отношениях с „ближним зарубежьем“;
не обеспечивали контроля выполнения принятых решений;
в других — сталкивались с мощным противодействием, а то и с прямым средоточием структур представительной власти, которые:
— создали фактически свою параллельную структуру исполнительных органов, выведя из ведения президента и правительства важнейшие рычаги управления экономическими процессами (внебюджетные Фонды составили параллельный бюджет);
— инсценировали раздувание бюджетных расходов, лоббирование дотаций, льготы и привилегии;
— своими непродуманными заявлениями, интригами фактически препятствовали притоку иностранного капитала;
— саботировали принятие необходимых законов, в которых крайне нуждается российская экономика и общество, от которых зависит, быть российскому рынку цивилизованным или полукриминальным.
