Если у Останкино были сконцентрированы все имевшиеся в столице охранные силы, то вся остальная Москва оказалась без защиты. На улицах ни одного милиционера, отряды белодомовских добровольцев направлены для блокирования Министерства иностранных дел и управления городской телефонной сети, две группы едут для захвата здания ИТАР-ТАСС и к Таможенному комитету. Кто-то штурмует отделения милиции и пытается добраться до оружейных комнат, в аэропорты поступили проскрипционные списки лиц, которым уже закрыт выезд за рубеж.
По захваченной передвижной радиостанции Руцкой командует: «Внимание! Приказываю стягивать к Останкино войска! Стрелять на поражение!»
На той же волне кто-то кроет его матом. Он отвечает тем же…
Толпа народа и боевиков, пришедших от Белого дома, митингует у Министерства обороны, требуя впустить туда назначенного Руцким «министра».
На дорогах, ведущих в Москву, завязываются перестрелки с группами, которые с оружием в руках едут поддержать «защитников Конституции». Достаточно сотни хорошо вооруженных и решительных вояк, чтобы в городе наступил хаос и власть оказалась в руках национал-большевиков.
Вспоминает пресс-секретарь президента В. Костиков: «В Кремле, похоже, все еще не улавливали предельной остроты момента. Сразу после скомканной поездки на Арбат (президента пришлось эвакуировать оттуда из-за приближавшейся толпы) Борис Николаевич уехал за город, на дачу. Помощники, с учетом того, что был субботний день, уехали часа в три-четыре. Предполагалось, что следующий воскресный день будет нерабочим.
Вспоминая эти дни сегодня, не могу не думать об удивительном сочетании решимости и крайнего легкомыслия, если не сказать — некомпетентности… Поразительное дело: 3 октября Руцкой отдает приказ о начале штурма здания мэрии, а помощники президента узнают об этом из телевизионных репортажей, находясь кто дома в Москве, кто на дачах».
Около 19 часов из резиденции в Барвихе в Кремль на вертолете прибыл Б. Ельцин. Министр обороны заверил его, что приказ о вступлении армии в город отдан. В дальнейшем Грачев продолжал убеждать президента в том, что войска уже в Москве, они движутся по магистралям столицы, что осажденный телецентр вот-вот будет освобожден.
Не дождавшись результата, Ельцин дал команду связаться с ГАИ по Москве, а его начальник генерал Федоров отрапортовал: никаких войск в Москве нет, они стоят перед Московской кольцевой дорогой. Генералы просто выжидали, чья возьмет.
Подставив под пули безоружных людей, инициаторы похода на Останкино своего добились — у Брагина не выдержали нервы, он отключил телеканалы и выдал в эфир заставку, о том, что «вещание по первому и четвертому каналам нарушено ворвавшейся в здание вооруженной толпой». Многие подумали: уж если Первый канал не смогли удержать, значит президенту и всем его демократам — конец.
Но, к счастью, была еще резервная студия второго российского канала на 5-й улице Ямского Поля. Это туда сын передает снятый им материал (при передаче кто-то из технических работников сделает копию исходника, которую тут же продадут зарубежным телеканалам, эти кадры будет показывать в том числе телеканал CNN). Из студии на Ямском Поле идет регулярное вещание программы «Вести». Туда приезжают известные всей стране люди — актеры и музыканты, ученые и политики. Поддерживая президента, они комментируют события и требуют решительных мер по пресечению мятежа.
Из записок президента: «К полтретьего ночи я имел следующую картину. Милиция, от которой требовали не ввязываться в столкновения и которая после первого же нападения ушла, оставив город на растерзание вооруженным бандитам. И армия, численность которой составляет два с половиной миллиона человек, но в которой не нашлось и тысячи бойцов, хотя бы одного полка, чтобы оказаться сейчас в Москве и выступить на защиту города».
ОНИ НЕ ПРОЙДУТ!
Президент объявляет чрезвычайное положение и отдает распоряжение Черномырдину готовить штурм здания Верховного Совета. Надежды на то, что это будет выполнено, нет. Силовики-министры выжидают. Все, что есть рядом, — кремлевский полк, но и он подчинен Лубянке…
Вице-премьер Егор Гайдар: «20 часов. <…> Звоню Сергею Шойгу, председателю Комитета по чрезвычайным ситуациям. <…> Прошу доложить, какое оружие в подведомственной ему системе гражданской обороны имеется в районе Москвы и, на случай крайней необходимости, срочно подготовить к выдаче 1000 автоматов с боезапасом…
Звоню президенту, говорю, что считаю целесообразным обратиться за поддержкой к народу. Он тоже согласен. <…> Иду в кабинет премьера. В коридорах самого начальственного, обычно чинного пятого этажа суетятся растерянные работники аппарата. Один подскакивает ко мне, буквально кричит: „Вы же понимаете, что все кончено! В течение часа нас всех перережут!“ Виктор Степаныч спокоен, держится хорошо. …информирую премьера, что отправлюсь на российское телевидение, буду просить москвичей о поддержке, потом поеду к Моссовету».
