Захаров же стал излагать подробности: сначала по радио, по всем громкоговорителям необходимо предупредить осажденных, что будет открыт огонь по Белому дому. Только после предупреждения начнется осада и стрельба по верхним этажам. Это своеобразная психологическая обработка, она подействует на осажденных.
На генералов, я видел, план Захарова уже подействовал — они слушали безропотно, раскрыв рот. Никто о столь решительных, радикальных действиях и не помышлял. У меня сложилось впечатление, что каждый из них думал лишь об одном — как оправдать собственное бездействие.
Борис Николаевич спросил штаб:
— Согласны? Будут у кого-нибудь замечания?
Привычная тишина.
Решение о штурме приняли, и президент приказал:
— Все, в семь утра прибудут танки, тогда и начинайте.
Тут подал голос Грачев:
— Борис Николаевич, я соглашусь участвовать в операции по захвату Белого дома только в том случае, если у меня будет ваше письменное распоряжение.
Опять возникла напряженная тишина. У шефа появился недобрый огонек в глазах. Он молча встал и направился к двери. Около порога остановился и подчеркнуто холодно посмотрел на „лучшего министра обороны всех времен“. Затем тихо произнес:
— Я вам пришлю нарочным письменный приказ.
Вернувшись в Кремль, тотчас приказал Илюшину подготовить документ. Подписал его и фельдсвязью отослал Грачеву. Мы все тогда подумали, что этим поступком Грачев приговорил себя к отставке и шеф ему позорного колебания никогда не простит. Но простил и потом еще многое прощал».
Москвичам, которые по зову Егора Гайдара пришли на Тверскую, стрелять не пришлось. Взять штурмом районные отделы милиции и получить там оружие боевикам из группы «Днестр» не удалось, получить радиоэфир тоже. В Дом Советов стали привозить раненных у телецентра. Туда на подмогу рванулись другие, вернулись не многие… Около полуночи на балконе здания появился С. Бабурин, он объявил, что правительство намерено штурмовать Белый дом, что все желающие могут разойтись. Людей действительно становилось все меньше, но кто-то еще строил укрепленные огневые точки из сложенных штабелями сейфов. К утру в Останкино все стихло, боевики из группы «Север», потеряв одного убитого и шестерых раненых, вернулись и затаились в Белом доме.
ТРЕТЬЯ СИЛА
Хлопцы, чьи вы будете,
Кто вас в бой ведет?..
М. Голодный
В общественном сознании прочно укрепилось представление о том, что в той войне было два соперника. Верховный Совет, Руцкой, Хасбулатов и коммунисты с одной стороны, Ельцин, Гайдар и демократы — с другой. Так ли это? Конгломерат противоборствующих сил был гораздо сложнее. Так, на стороне Советов особую, но до сих пор умалчиваемую роль имели штурмовики «Русского национального единства». Достоверных сведений о том, кто запустил отряд Баркашова в осажденный Дом Советов, нет. По сведениям МВД, он состоял из 360 человек. Депутатская комиссия насчитала в здании 100 человек. Но, как показал А. Марков, перед штурмом он узнал, что, кроме самого отряда РНЕ, есть еще три десятка его членов, которые скрытно внедрены в другие подразделения оборонявшихся.
По свидетельству самого Баркашова, его люди охраняли Руцкого, Хасбулатова и «министров». А. Залесский пишет: «Они выгодно отличались от всей массы защитников Дома Советов своей… формой, дисциплиной строя и приветствием „Слава России!“ с выбрасыванием вперед вытянутой ладони правой руки». На рукавах своих защитных курток они носили красный знак, напоминающий свастику.
То, что «русские фашисты» оказались в рядах защитников Дома Советов, удивило многих. Ранее симпатий к Советам они не проявляли. Вели себя нагло, обижали женщин, били «инородцев», «троцкистов» и панков, которые тоже пришли и жгли костры у здания. Выставили за оцепление и пригрозили избить («если еврей вернется») советника Хасбулатова Р. Кургиняна. По свидетельству Ю. Нехорошева, ему передавали слова баркашовцев о том, что после победы они перестреляют всех находящихся в Белом доме «красных офицеров».
«Министр обороны» В. Ачалов хвастал Макашову, что «ребята» подчинены ему.
Хасбулатов, в свою очередь, утверждал, что это люди Руцкого. А там считали, что это Руслан Имранович связался с Баркашовым «при посредничестве экс-генерала КГБ Филиппа Бобкова».
