«Около 7 часов утра группа из трех бэтээров и одной БМП внутренних войск выдвинулась к стадиону „Красная Пресня“. Двигавшаяся первой БМП № 201 корпусом сбила ворота стадиона и въехала внутрь. Следом на стадион заехали бэтээры». В это время бронемашины 119-го парашютно-десантного полка с Конюшковской улицы вышли на Рочдельскую улицу и открыли огонь по баррикадам на Горбатом мосту. Под этим огнем оказался и находившийся рядом стадион «Красная Пресня». Тогда войска МВД открыли ответный огонь со стадиона. «Военнослужащие 119-го парашютно-десантного полка доложили своему командованию, что на стадионе находятся чужие бэтээры и БМП. Приняв их за боевые машины сторонников Верховного Совета, полк вступил в бой».
Из рассказа рядового В. Домашнева: «Нашу машину прошила очередь из крупнокалиберного пулемета. Подполковник Савченко приказал нам покинуть БТР. Как потом оказалось, в это время он уже был ранен. <…>
Мы выпрыгнули из машины и начали искать места, удобные для того, чтобы укрыться и продолжать бой. Я забежал за угол дома и увидел — в пятидесяти метрах ничто не говорило о ведущемся рядом бое. В сторонке стояли омоновцы и спокойно перекидывались редкими фразами. Мы все в крови, тащим на себе раненых, а они с любопытством спрашивают: „Откуда это вы, ребятки?“
Подполковник Савченко начал вылезать из горящего бэтээра, и в этот момент его поразила еще одна очередь. Плотность огня… была настолько высокой, что при попытке вытащить охваченный пламенем бронетранспортер едва не была подбита и вторая машина».
В это же время командир Таманской дивизии генерал-майор В. Г. Евневич наблюдал с противоположного берега Москвы-реки, как по набережной в направлении расположения его войск движутся и ведут огонь четыре неизвестных бэтээра. Помня, что части дивизии уже были обстреляны неизвестными бронетранспортерами, а на сторону Верховного Совета перешли какие-то подразделения внутренних войск, комдив предположил, что это движется помощь сторонникам оппозиции. Исходя из такого предположения, Евневич приказал выдвинуть навстречу движущейся группе несколько бэтээров дивизии и встретить их огнем. Генеральная прокуратура установила, что «все погибшие 119-го ПДП были убиты от огня подразделений, верных президенту». Потери только МВД составили шестеро погибших бойцов, около ста человек — раненых.
О том, сколько оружия было тогда в Доме Советов, ясности нет до сих пор. Депутаты и их защитники с первых дней противостояния пугали мощью своего арсенала. Это позволило начальнику столичного ГУВД объявить, что у них на вооружении 1600 автоматов, более двух тысяч пистолетов, 18 пулеметов, 10 снайперских винтовок и 12 гранатометов.
По результатам инвентаризации, проведенной в Доме Советов еще до указа, там должно было находиться 272 автомата АКС‑74У калибра 5,45 мм, 38 автоматов АКМС калибра 7,62 мм, 1400 пистолетов Макарова и 100 автоматических пистолетов Стечкина. После взятия Дома Советов следствие обнаружит там 163 автомата, две снайперские винтовки, один гранатомет, 420 пистолетов, 12 мин-ловушек, одно взрывное устройство, 5 ручных пулеметов. Откуда пришло «лишнее» оружие, куда пропало «штатное» — выясняла Генеральная прокуратура. Было разыскано и изъято еще 926 единиц огнестрельного оружия, часть которого уже попала в руки бандитов.
Солдаты ВДВ и МВД, постреляв друг в друга, пошли на штурм Верховного Совета, пулеметные очереди изрешетили баррикады и палатки его защитников. Оставшиеся в живых, отстреливаясь, отступили в здание, весь первый этаж заполнили раненые. Недопрезидент в истерике, к нему подходит Венедиктов из «Эха Москвы»: «— Хотите дать интервью? — А как ты его вынесешь? — Спутниковый телефон, прямой эфир! «Ах, так?» — подумал генерал. И выдал: «Я умоляю боевых товарищей, немедленно на помощь к зданию Верховного Совета! Если меня слышат боевые летчики, поднимайте боевые машины — эта банда засела в Кремле, в Министерстве внутренних дел и оттуда ведет управление. Я умоляю вас, спасайте погибающих людей, спасайте погибающую демократию! Они вчера в Останкино расстреляли более 300 человек, останкинская площадь вся залита кровью. Эта была мирная демонстрация. Кто меня слышит по телевидению и по радио: они лгут, мы не преступники, мы защищаем тех, кто нашел убежище в этом зале, в этом здании. Мы не преступники».
Это была агония, от призывов бомбить Кремль Руцкой тут же перешел к попыткам начать переговоры с правительством. Черномырдин ответил, что возможна только капитуляция. Руцкой поручил В. Терехову выйти к войскам с белым флагом, но те, кто оборонял первый этаж, решили, что это провокатор, и не дали ему это сделать. А взять на себя личную ответственность и приказом о капитуляции дать обороняющимся шанс на достойную сдачу «президент» не смог…
