На один удар больше полностью

Садовникова, честно сказать, особого прилежания на тренировке не проявила. Куда интереснее было самой наблюдать, как Митя подходит к мячу, наносит удары. Сейчас мальчику десять, на корт, получается, не выходил больше пяти лет. Но до чего легко дотягивался до зеленого шарика — даже если она перебрасывала его совсем неудобно!

«В кого ты такой талантливый?» — едва не вырвалось. Но раз Митя теннис ненавидит, пугать не стала. Предложила пари:

— А слабо́ тебе по банке для мячей попасть?

— Теть Тань, — взглянул укоризненно. — Мы договорились: это я тебя тренировать буду.

— Так я стану смотреть, как ты удары делаешь. И копировать. А в банки мы по два лева положим. Сбил — твои.

— Совсем тогда разоришься!

— Но ты согласен?

Признался:

— Мне самому интересно. Да и деньги лишними не будут.

Она разместила банки на задней линии. Осталась на той же половине корта. Встала у сетки, накинула Мите мяч. Получилось неудобно — мальчику пришлось отступить и бить почти что из-за спины. Но пролетел спортивный снаряд всего-то в сантиметре от цели. Митя нахмурился, попросил:

— Кидай повыше.

На следующий раз подбросила почти идеально — но сын залепил в сетку.

— Деньги легко не зарабатываются! — подколола Татьяна.

— Это я пока не прибился, — ответил с очаровательной снисходительностью.

Последовали еще несколько ударов. На десятом (она считала) все три банки оказались сбиты.

Вручила Мите гонорар, в азарте сказала:

— Давай, теперь я попробую.

Но сколько ни прицеливалась — за двадцать ударов не попала ни разу.

Искренне похвалила:

— Ну, ты даешь!

А он на нее почти со страхом смотрит:

— Теть Тань, только не говори, что мне надо возвращаться на теннис!

— Да кто тебя заставляет! Преследую исключительно корыстный интерес: научи меня так играть! Хотя бы приблизительно!

— Если честно, мне такое скучно, — признался Митя. — И как учить — я совсем не знаю. Давай лучше на фиг этот теннис.

— Ну, час все равно прошел, тренировка закончена, гонорар твой. Собираем мячи — и в бассейн!

Разошлись на разные стороны корта. Таня постоянно поглядывала на Митю. Тот не слишком торопился уйти. То и дело с удовольствием подкидывал мячик, ловил на ракетку, улыбался. Не так и выгорел, похоже. Главное только на него не давить.

Близкие отношения его всегда тяготили. Кому нужны все эти совместные пробуждения, общие завтраки — когда гораздо приятней утром под чириканье воробьев возвращаться одному в привычное холостяцкое логово?

Но иногда жизнь вынуждала. И он прекрасно умел играть нужную роль. Подавать даме руку, поднимать за нее тост, показательно выхватывать из рук пакет из супермаркета.

И даже позволял спутницам — до определенных границ — строить совместные планы.

Но всегда с нетерпением ждал, когда наступит благоприятный момент и наконец получится, использовав очередную, бросить ее навсегда.

Женщины в своем стремлении создать пару безнадежно глупы. Ни одной из них даже в голову не приходило, о чем он действительно думает. И сколь ярко представляет очередное быстро надоевшее лицо безжизненным и мертвым.

Блокировать телефонный номер Дениса Татьяна не стала — слишком по-детски. Но его сообщения даже не открывала. А Митя с Богатовым в переписке состоял. Пытался Садовниковой фотки показывать — невинный контент на фоне достопримечательностей Калининграда. Таня про себя усмехалась: странный выбор для романтической поездки. Но когда представляла, что снимки делает та самая неописуемая юная красавица, сердце противно щемило.

Садовникова вела в Варваре здоровый образ жизни, постройнела, соблазнительно загорела, но все равно понимала: противостояние с восемнадцатилетней и ослепительно красивой она проигрывает безнадежно.