На один выстрел ценнее полностью

Апсарос был малонаселённым миром, но в нём находились учреждения, где Враг готовил своих воинов и последователей. В одних тренировались будущие фоссажи и хишшдины, в других обучали тех, кого называли эхф’вилейнами — преданными последователями учения Врага. Туда была направлена пехота под командованием Жаонлиана.

Жао и его бойцы успешно провели высадку — почти не встретив сопротивления. Тисандер сосредоточил усилия на защите планеты Ризос и своей столицы — Фазиса. Он не стал оборонять Апсарос, забрав оттуда всех боеспособных воинов. Защищать планету остались лишь студенты — совсем юнцы. Они сдались. Что им ещё оставалось? Они не были воинами.

Жао попытался организовать транспорт для пленных, но получил отказ. Его задачей было отключить защитные поля планеты. Когда он спросил, что делать с пленными, ему ответили: “Пленных не брать”.

Жао был благородным воином. Даже пережив ужасы рабства, видя всё то, что творили фоссажи и хишшдины, в его сердце всё ещё жило добро. Он не хотел этого делать… Но приказ повторили снова. В этот раз приказ отдал один из Них.

Старина Жао выполнил приказ. Ни мог не выполнить. Для него и всех нас они были Богами.

Спустя много лет мы навещали его. Он много пил. Пытался забыть. Говорил, что они снятся ему — умоляют о пощаде. А иногда просто смотрят на него. Однажды кто-то сказал ему: “Это же Враг. За те ужасы, что они обрушили на галактику, они не заслуживают милосердия!”

Жао не спорил. Но однажды признался мне, что самому старшему из тех юнцов не было и семнадцати.

В личном саду Фредо Хенликса царила особенная атмосфера. Глубокая, почти сакральная безмолвность, как будто здесь не было места обычному миру.

Посреди сада возвышалась статуя Медеи — высеченная из цельного каменного монолита, она выглядела живее любого человека. Фредо стоял перед ней, его тёмно-фиолетовый костюм сливался с сумраком вечернего сада. Он слегка склонил голову, любуясь её красивым лицом.

Рядом, незримая для посторонних глаз, возникла фигура. Призрачная тень. Это была Она.

— Ты справился, мой избранник, — произнесла Медея голосом, звучавшим внутри сознания, мягким, вибрирующим. — Ивелий трепещет. Готовый пасть к твоим ногам.

Фредо чуть заметно улыбнулся, не отводя взгляда от статуи.

— Это лишь начало, — прошептал он, почти благоговейно.

Медея склонила голову.

— Да, мой избранник… это лишь начало. Скоро вся галактика содрогнётся от твоих шагов. Об этом ты всегда мечтал?

Прежде чем Хенликс успел ответить, тишину нарушили тяжёлые, неровные шаги, выдавшие спешку и волнение. Из темноты между деревьев вышел Хифдирт. В руках он держал голо-пад, экран которого мерцал тусклым светом.

Он остановился в нескольких шагах, коротко поклонился.

— Господин, — начал водден, голос его дрожал, исполненный странной смеси страха и почтения. — Прошу прощения, что прерываю… Но это важно.

Хенликс медленно обернулся. Кивнул. Жестом велел подойти ближе. Приняв устройство, он долго рассматривал экран. Затем уголки его губ дрогнули. Улыбка — холодная, хищная — медленно расползлась по лицу.

— Вот видишь, Хифдирт, — произнёс он, всё ещё не отрывая взгляда от экрана. — Охотник сыграл свою роль.

Водден моргнул.

— Господин…

— Всё так, как Она и говорила, — с лёгким благоговением продолжил Хенликс. — Позаботься обо всём, друг мой.

Хифдирт сделал полушаг назад, склонив голову чуть ниже, и пробормотал:

— Как прикажете, господин.

Фредо снова повернулся к статуе, а затем — она появилась вновь.

Медея наклонилась ближе. Её голос, едва слышный, коснулся его сознания.