На один выстрел ценнее полностью

— Это было безумие планетарного масштаба. Мы попытались взорвать проклятый саркофаг. Надеялись остановить это. Но наших людей перебили раньше, чем они успели завершить дело. Однако кое-что мы забрали — инскрипту . Сигнал удалось разорвать. Но слишком поздно.

Он почти задыхался от горечи.

— Слишком много людей уже принадлежат ей. Кто-то из наших говорил… что Медея забрала их души. Что колонны — не просто древние излучатели… что внутри них нечто куда сложнее, чем…

Запись снова прервалась, но лишь на долю секунды. Голографический образ вернулся — теперь мужчина метнулся вперёд, расхаживая взад-вперёд, срывающимся голосом, почти в истерике:

— МЫ РАЗБУДИЛИ ЕЁ! — закричал он, сжав кулаки. — ЭТО МЫ РАЗБУДИЛИ ЕЁ! А ОНА ДОЛЖНА БЫЛА СПАТЬ!

Голограмма исчезла, оставив после себя только тишину и медленно затухающие искры проектора.

— С каждым часом всё становится только хуже, — пробурчал Дейн, уже чувствуя, как к горлу подступает знакомая горечь усталости. Затем раздался голос:

— Монсор Краут! Идите сюда! — раздался взволнованный голос Сайджеда.

Дейн мгновенно развернулся. Шаги его гулко отдавались в каменном коридоре, а пальцы крепче сжали рукоять винтовки. Он вошёл в кабинет, где историк всё ещё сидел перед мигающим терминалом.

— Я… думаю, я понял, как Хенликс собирается осуществить свой замысел, — выдохнул Сайджед, не отрывая взгляда от бегущих по экрану символов. — Он хочет…

— Он хочет использовать колонны, чтобы передать сигнал по всей планете, — хрипло перебил Дейн, опираясь плечом о дверной косяк.

Сайджед поднял голову, моргая — на лице явственно читалось потрясение.

— Как вы…?

— Жизненный опыт, — отозвался Дейн с кривой усмешкой, но голос его прозвучал глухо. — Сколько их всего на Ивелие?

— Достаточно, чтобы покорить большую часть населения планеты.

— Ясно, — вздохнул Дейн. — Что-то ещё? — он отталкнулся от косяка и подошел ближе.

— Да, — кивнул Сайджед. — Здесь был личный архив Гроуле. Его личные записи, данные, протоколы экспериментов… — он ткнул пальцем в экран. — И артефакты. Очень много. И он долго хранил здесь инскрипту.

“Вот для чего тот постамент” — подумал Дейн, взглянув в сторону комнаты где прослушал запись, а затем спросил:

— Что Хенликсу могло понадобиться в здесь?

Сайджед пожал плечами, лицо его на миг исказилось напряжением.

— Сложно сказать. Может быть… Ему нужен был один из артефактов.

Дейн нахмурился.

— Ладно, — сказал он, медленно. — А есть тут, — он ткнул пальцем в терминал, — хоть что-то действительно полезное?

Историк не ответил сразу. Он задержал взгляд на терминале, затем вновь посмотрел на Краута.

— Да. Я знаю, где находится саркофаг. Я уверен, что Хенликс там. Оттуда саркофаг можно подключить ко всем колоннам. Там же пункт управления энергетической сетью.

Дейн резко выпрямился.

— Координаты есть?

— Есть, — кивнул Сайджед и добавил, чуть удивлённый собственной решимостью: — Я покажу куда лететь.

Не успел Дейн ответить, как в его наушнике раздался резкий, пронзительный писк. Он застыл на месте. Секунда. Другая. Писк повторился. Длиннее. Громче. Он чуть прищурился, резко втянул воздух.

— Тринадцатое пекло… — тихо пробормотал он, перекидывая винтовку за плечо, а затем стиснул зубы. — Кажется, у нас гости.

Сухой, закопчённый воздух ударил в лицо, когда Дейн и Сайджед вышли наружу — его принесло со стороны пылающего Арн-Итилета. Над головами клубилась сизая взвесь пепла, тонкие хлопья медленно опускались на землю, оседали на обшивку канонерок и тела мертвецо.

У входа в склеп собралась группа людей — около десятка. Несколько мужчин и женщин в рваных накидках; двое Пепельных без оружия, оба без шлемов и обмундирования, а на коже виднелись татуировки горящего феникса; и над ними возвышался жрец.

Лицо служителя культа скрывал капюшон, но по блеклой, почти прозрачной руке, с которой свисали мокрые лоскуты плоти, было ясно — он давно не чувствует человеческой боли.

Часть прихожан стояла рядом с жрецом, сцепив руки в немой мольбе. Но остальные… они уже не молились.

Двое из них сидели на корточках возле остывающего тела Пепельного, впивались зубами в плоть и слизывали кровь с пальцев. Тихие, жуткие звуки их “трапезы” смешивались с ночным воем ветра.

Сайджед резко развернулся, едва успев прижаться к стене, прежде чем его вырвало. Желчь обожгла горло, слёзы брызнули из глаз, но он сжал зубы, стараясь взять себя в руки. Его пальцы судорожно вцепились в камень, будто только он мог удержать историка на грани рассудка.