— Ээт стремительно расширял своё царство, покоряя систему за системой — одни силой и жестокостью, другие дипломатией. Однажды перед его троном предстал Ясон, молодой правитель одинокой планеты Арго. Хоть он и был юн, но достаточно мудр, чтобы понять: Ээт вторгнется на его родной мир. Чтобы спасти Арго от разрушения, Ясон присягнул на верность воинственному царю Колхиды. В тот день он встретил Медею, и они совершили самую большую ошибку, какую только может совершить царская особа в Эпоху Опустошения. — Сайджед иронично улыбнулся. — Они влюбились. Свою любовь они скрывали ото всех. Медея знала, что отец не одобрит этот союз, но не могла противиться чувствам. Вскоре она забеременела и, боясь последствий, делала всё, чтобы утаить это от отца и родных. Ей удалось сохранить секрет и родить сына.
Снаружи послышался шум. Дейн жестом велел Сайджеду замолчать и выглянул наружу. Мимо здания, ковыляя, прошёл конструкт, неся в манипуляторах какой-то ящик. Вернувшись, наёмник взглянул на Коду, всё ещё копавшегося в памяти конструкта, вздохнул и кивнул историку:
— Что было дальше?
— Простите? — вздрогнул Сайджед.
— С Медеей, Ясоном и её семейкой.
— Ах, да. — Сайджед хмуро улыбнулся, но, случайно взглянув на мёртвого Пепельного, поморщился от ужаса. — О ребёнке узнала одна из сестёр Медеи, Кирка. Она рассказала всё отцу, и Ээт решил жестоко наказать дочь за такую недальновидность. Он приказал заточить Медею, а Апсирту — вторгнуться на Арго. Сын выполнил волю отца: планета была опустошена, а Ясон с ребёнком доставлены во дворец.
Медею долго морили голодом, но внезапно освободили. Брат сообщил, что отец сменил гнев на милость. Её привели в обеденный зал и усадили за стол, полный еды. С улыбкой, — Сайджед взглянул на мёртвого каннибала, — она набросилась на пищу. Когда трапеза закончилась, сёстры принесли поднос с вещами её возлюбленного и сына. Халкиопа, не выдержав, спросила, каковы на вкус те кого он любила…
— Какая дружная семья, — хмыкнул Дейн. — И чем всё закончилось?
Сайджед поднял взгляд к потолку и пожал плечами
— Медея отомстила отцу. Она пленила его и годами морила голодом, заставляя поедать самого себя. Старшего брата и его семью она казнила. Что стало с сёстрами — неизвестно. Полагаю, это просто миф, который отражает династическую борьбу за престол, и, скорее всего, после смерти отца, Медея банально устранила всех родственников и заняла трон.
— Хорошо, что мы живём в более цивилизованные времена, — саркастически пробормотал наемник.
Сайджед посмотрел на тела на полу, затем на наёмника.
— Даже в цивилизованные времена жестокость остаётся жестокостью, — хмуро ответил историк.
Дейн хотел ответить шуткой, но Кода запищал, сообщив, что нашёл центральный пункт управления.
“Наконец-то!” — подумал Дейн и спросил:
— Где?
Конструкт ответил, что это здание на другом конце комплекса.
— Ясно! Выдвигаемся.
Краут поспешил к выходу. Сайджед шёл за ним, но на мгновение остановился. Он обернулся, взглянул на тела — на его губах мелькнула печальная улыбка.
— Любовь… всепожирающая сила…, — сказал он выходя наружу.
Краут шёл впереди, держа винтовку на изготовку. Сайджед следовал за ним, неуверенно переставляя ноги, пальцы судорожно сжимали рукоять лазерного пистолета. Каждый шаг казался ему слишком громким, будто он выдавал их каждому, кто мог прятаться в тенях. Рядом с ними плыл Кода. Конструкт тихо жужжал, сканируя пространство.
Они обогнули угол здания, прижимаясь ближе к стене. Вид, открывшийся перед ними, не радовал. Тела. Не меньше дюжины Пепельных лежало на каменных плитах у входа в здание. Броня изрешечена лазерами и плазмой. Некоторые раны явно нанесены клинком, другие — зубами.
Дейн опустился на колено рядом с одним из мёртвых. Мужчина лет сорока, лицо замерло в широкой, противоестественной улыбке. Рядом лежал второй с перерезанным горлом. Но и его губы растягивала эта же, жуткая гримаса блаженства.
Кода вдруг пискнул короткой серией сигналов. Дейн нахмурился, поднял винтовку и осторожно приблизился к тому, над кем завис конструкт. Этот был жив.
Наёмник снял с него шлем. Под ним оказалось изуродованное лицо — шрам пересекал его от лба до подбородка, будто кто-то решил разделить человека пополам и забыл закончить дело. Мужчина хрипел, дышал тяжело и часто. Его глаза метались, но улыбки на лице не было. Только боль.
— Что здесь произошло? — тихо спросил Краут, опускаясь рядом.
Мужчина закашлял, выплюнул пену, смешанную с кровью. Губы задрожали. Слова начали выбираться сквозь хрип:
— Они… обезумели… Мы… мы…
Ещё один приступ кашля. Ещё одно беспомощное движение пальцев, будто он пытался ухватиться за жизнь.
Пальцы судорожно сжались. Затем медленно разжались. Глаза затянулись пеленой, остановились в вечном вопросе: Как же так получилось?
— Не густо, — бросил Дейн, бросив взгляд на безучастных конструктов, шагающих мимо. — Идём дальше.
