Центральный пункт управления находился в массивном четырёхэтажном здании из чёрного камня и стали. Входные двери были сорваны с петель — их тяжёлые обломки валялись поодаль, оставляя после себя широкий, тёмный проём.
Едва они переступили порог, как из теней вестибюля вырвались фигуры. Обезумевшие Пепельные — трое или четверо — рванули к ним, глаза горели неестественным восторгом, а рты растягивались в жутких, неестественных улыбках.
Они были вооружены чем попало. Один — окровавленной трубой. Он закричал что-то невнятное и бросился вперёд, размахивая импровизированным оружием с нечеловеческой яростью. Лазерный залп ударил ему в грудь. Тело дернулось, замерло в воздухе долю секунды — и уже безвольно рухнуло на пол. Улыбка застыла на лице навсегда.
Остальные трое даже не замедлили шаг. Они метнулись к Дейну, выкрикивая нечто нечленораздельное, псалмы новой, безумной веры. Три выстрела. Три тела. Они упали почти одновременно.
Сайджед стоял чуть позади, сжимая пистолет, но не пытался выстрелить. Он просто смотрел, как Дейн хладнокровно добивал тех, кому не посчастливилось оказаться жертвой экспериментов Хенликса и Гроуле.
Кода завис над полом, коротко пискнул. Затем конструкт резко сместился в центр вестибюля, где виднелась лестница, ведущая вверх.
Они поднялись на четвёртый этаж — туда, где находился пункт управления станцией. Зал встретил их холодом и молчанием, прерыванием лишь мерцанием экранов и жужжанием голограмм.
Посреди зала возвышалась главная консоль. К ней были подключены три конструкта. Кода без промедления приблизился к консоли и подключился. Дейн остался рядом, держа винтовку наготове, лёгким движением головы оглядывая комнату.
— Кода, найди Хенликса, — бросил он коротко, скользнув взглядом по консоли.
Конструкт ответил трелью одному Дейну понятных звуков, затем одна из голограмм на стене мигнула и перестроилась — перед ними возникла схема всей станции, с множеством уровней, о которых никто не должен знать. Сеть подземных помещений. В одно которых было направлено огромное количество энергии.
Дейн нахмурился, ощущая, как внутри просыпается знакомое раздражение.
— Ну вот опять, — процедил он, сдерживая вздох. — Опять под землю.
Кода тем временем подсветил маршрут на схеме — до ближайшего лифта, который всё ещё функционировал. Он находился в соседнем здании, всего в паре сотен метров отсюда.
— Ясно, — кивнул наёмник. — Сайджед, остаёшься здесь. Как только Кода закончит — мигаете обратно на корабль.
— Постойте! — резко вклинился историк, его голос зазвучал неожиданно твёрдо. — Я могу помочь вам!
Дейн обернулся, снисходительно посмотрел Сайджеда.
— Если внизу действительно этот саркофаг, то я не думаю, что тебе стоит попадать под действие его излучения. Или как эта штука работает… — он поморщился, — чтобы она ни делала с людьми. Не хочешь же ты закончитье, как те внизу?
Сайджед сделал шаг вперёд, не сдаваясь:
— Но тогда и на вас это тоже может подействовать…
— Не подействует, — спокойно ответил Дейн, направляясь к выходу.
Он уже почти достиг дверей, когда услышал:
— Будьте осторожны, — сказал Сайджед.
Дейн не ответил. Просто кивнул Коде, давая понять: начинай работу. А сам быстро направился вниз.
Двери лифта, покрытые глубокими царапинами и пятнами копоти, с лязгом разъехались в стороны, открывая тесное нутро кабины.
— Тесновато тут, — ворчал Дейн, шагнув внутрь. Двери за его спиной сомкнулись с глухим стуком. Кабина дёрнулась, заскрипела и медленно начала спускаться.
“Леди Судьба, если ты хочешь меня прикончить, сделай это быстро. И пусть это будет пуля, а не каннибалы с промытыми мозгами”, — пронеслось у него в голове и он позволил себе кривую усмешку.
Лифт остановился резко, с болезненным толчком. Двери разошлись, открывая темный коридор, освещённый лишь слабым мерцанием аварийных ламп. Наемник осторожно шагнул внутрь, держа винтовку на изготовку.
Коридор вёл в просторное помещение, ярко освещённое неоновыми лампами под потолком. Их свет резал глаза после полумрака, выхватывая из тьмы неровные стены, исписанные символами похожими на те, что покрывали инскрипту.
Посреди комнаты замерли фигуры — чуть больше дюжины Пепельных. Но эти были другими, не такими, каких он видел раньше. Назвать их просто обезумевшими психопатами язык бы не повернулся.
Брони на них не было. Лишь лохмотья одежды, обнажающие кожу, покрытую кровавыми надрезами — те же самые символы, что и на стенах. Их лица были перекошены: глаза горели лихорадочным восторгом, рты растянуты в широких, жутких улыбках, обнажающих окровавленные зубы.
Некоторые держали в руках импровизированное оружие — обломки труб, кирпичи, куски арматуры. Другие сжимали пистолеты и ножи, третьи — гранаты. Их движения были дёргаными, неестественными, как у марионеток, чьи нити держал невидимый кукловод.
