Дейн бросил ещё один взгляд на пустой столик, снял шляпу, провёл рукой по мокрым волосам и направился к себе в комнату.
Он провёл остаток дня в своей комнате, склонившись над своим голо-падом. Его пальцы скользили по сенсорному экрану, сортируя всё, что удалось нарыть по делу Ниры Морган.
Когда на Клоаку сгустились сумерки, Дейн спустился в зал “Шахтёрской Пристани”. Постоялый двор ожила вечерним гулом: звон кружек, хриплые голоса посетителей, обсуждающих позор Крысы Моргиса. В углу, за обшарпанным столиком, он заметил Сайджеда, склонившегося над тарелкой с большим куском мяса, и Клеона, который что-то оживлённо рассказывал, размахивая руками. Историк, несмотря на молодость и дорогой костюм, выглядел как одержимый учёный, сбежавший из лаборатории: волосы растрепались, под глазами залегли тени. Судя по его кивкам и редким репликам, он жадно впитывал рассказ Клеона о визите Хифдирта, который пропустил, утонув в работе над инскриптой.
Дейн подошёл к стойке, где Леда протирала бокалы.
— Бутерброды и кофе, — бросил он, опираясь на прилавок.
Леда кивнула, не отрываясь от своего занятия, и вскоре перед Дейном появилась тарелка с парой горячих бутербродов, пахнущих специями, и кружка чёрного кофе, от которого поднимался пар. Он ел с жадностью, почти не чувствуя вкуса.
Коммуникатор в кармане завибрировал. Дейн вытащил устройство, мельком взглянул на экран — Форн. Он нажал на приём, прижав коммуникатор к уху.
— Краут, — голос констебля был хриплым, с усталым зевком, который он попытался прикрыть кашлем. — Старая стоянка на улице Шестого шпиля. Через час. Не опаздывай и не приведи хвост.
— Понял, — коротко ответил наемник, отключая связь. Он допил кофе, бросил пару и поднялся, чувствуя, как усталость сменяется знакомым зудом в затылке — предчувствием, что ночь будет долгой.
Дождь не прекращался. Он лился с неба, как густая ртуть, оставляя следы на металле и стекле, разбиваясь о визор шлема Дейна сотнями мерцающих звёздных капель. Неоновые огни Арн-Холта, преломляясь сквозь них, превратились в размытые пятна, как мертвые планеты, угасающие в холодной лазури подпространства.
Квик-байк вильнул с главной улицы, обогнув пробитый рекламный щит, и юркнул в узкий проулок между двух полуразрушенных павильонов. Впереди вырастало темное пятно — стоянка на несколько уровней, громадный бетонный скелет с пустыми глазницами окон и бьющимся внутри слабым светом. Краут притормозил у въезда. На коммуникаторе мигало короткое сообщение: “3-й этаж.”
Он вздохнул и въехал под низкий свод. Бетонные колонны отбрасывали мрачные тени, в которых прятались дрожащие отблески фары. Вдалеке, где-то в подземных ярусах, завыла сорвавшаяся сигнализация, отзываясь эхом на стоянке.
Заехав на третий этаж, Дейн быстро нашел констебля. В одном из углов, у покорёженного перильца, стоял чёрный квик-кар. У капота, закуривая очередную сигарету, стоял Форн. Фара осветила его сапоги, и он медленно повернул голову.
Дейн заглушил байк. Сняв шлем, он подхватил его под мышку и шагнул на влажную бетонную крошку. Где-то за стеной ухнул ветер. Краут убрал шлем в багажник и достал шляпу, к которой он почти привык. Почти.
Констебль молчал. Только кивнул, когда Дейн приблизился.
— Паршиво выглядишь, Форн, — усмехнулся Краут.
— Сказал бы я, как выглядишь ты в этой шляпе, — буркнул Форн, пожимая руку наемнику. — За последние двое суток я сумел поспать два часа. Как по твоему я должен выглядеть?
— Убедил, — кивнул Дейн.
— Байк и твой конструкт останутся здесь.
Краут задержал взгляд на лице констебля, потом обернулся к своему кубическому спутнику:
— Ты слышал, Кода?
Конструкт коротко пискнул, спикировал в оборудованную для него нишу и застыл.
— Ладно, — сказал Дейн, — веди.
Форн шагнул к кивк-кару и, не глядя, распахнул переднюю пассажирскую дверь. Внутри пахло холодным воздухом из кондиционера, дешёвым растворимым кофе и перегаром. На приборной панели валялась пачка снотворного, пустая, как совесть политиков, смятые обёртки от сигаретных упаковок, а на заднем сиденье, почти опустевший, ящик пива и пара пустых.
Дейн опустился в кресло, вздохнув.
— Вижу, ты приверженец здорового образа жизни.
Форн фыркнул, опускаясь за руль. Двигатель загудел, и машина мягко скользнула по воздуху, выехав с другого конца стоянки. За окном снова хлестал дождь.
— К чему вся эта конспирация? — хмуро спросил Дейн, наблюдая, как огни города превращаются в смазанное пятно. — Первый секретарь опасается ещё одного покушения?
Форн усмехнулся. Сухо. Безо всякой радости.
— Официально, он всё ещё в больнице, — бросил он, не отрывая взгляда от дороги. — И никакого покушения не было.
— В смысле — не было? — нахмурился Дейн. — Все новостные ленты только и показывали, как в Игоду стреляют. У него же лёгкое было пробито. Или вы пускаете липу в эфир?
— Выстрел — настоящий. И даже ранение — вполне реальное. Но только стрелок наш, а легкие у Игоды давно отсутствуют. — Форн достал сигарету, закурил. — Имплант прострелили. Его быстро заменили.
Он протянул пачку Крауту. Тот отказался с легким движением головы.
— Зачем?
