На огненной черте полностью

Ты… Слушай, ты… Ты чего?.. (Встряхивает ее на руках, как ребенка.)

И н г а (очнувшись, кричит). Пусти! Слышишь, пусти! Что ты со мной делаешь? Пусти сейчас же!.. (Ударяет парня по щекам.)

Петр выпускает ее, она хочет бежать, но без сил опускается на землю.

П е т р. Ты что дерешься? Раскричалась!.. Что я с тобой делаю?.. Ничего я с тобой не делаю… Сама глаза закрыла и не дышишь… Думал, помираешь! Плавать не умеешь, а в реку бросаешься.

И н г а. А твое какое дело? Зачем ты меня вытащил?

П е т р. Как зачем?.. Ты же тонула, глупая!

И н г а. Ну и пусть. Ну и пусть. Я и хотела утонуть.

П е т р. Нет… ты, наверное, ненормальная.

И н г а. Что ты можешь понять… Азиат…

Петр не отвечает. Смотрит на девушку, оглядывает ее фигуру, обтянутую мокрым платьем, останавливает взгляд на ее голых коленях. Она поспешно натягивает на колени платье, гневно смотрит на него.

П е т р (отводя взгляд, вздохнув). Автомат утопил… Ох и врежет мне теперь старшина… (Подумав немного.) Отвернись…

Инга не поняла. Петр начинает стаскивать гимнастерку. Инга быстро отворачивается. Петр заходит за кусты, слышен всплеск… Это он нырнул. Он нырял долго, но каждый раз появлялся над кромкой берега с пустыми руками. Наконец, он нырнул и исчез.

И н г а (в ужасе). Боже мой… утонул!

П е т р (выбираясь из воды с автоматом). Нашел!.. Теперь все в порядке… Отвернись…

Инга отворачивается. Петр заходит за кусты, одевается. Потом выходит и садится рядом с девушкой. Он здорово замерз, даже зубы стучат от холода.

А ты чего дрожишь? Тоже замерзла?

И н г а (напряженно глядя на него). Не понимаю… Зачем ты меня спас? Вы же пришли сюда, чтобы нас всех уничтожить.

П е т р (насмешливо). Ну скажи еще что-нибудь… скажи.

И н г а (про себя). Не понимаю.

П е т р. Представляю, что вам про нас здесь нагородили. Видали мы эти картинки — везде расклеили — азиаты, дикари с Востока, живых младенцев едят… пришли вешать, грабить, жечь. Я бы этого вашего гада Гитлера…

Инга, вздрогнув, поднимает голову.

Со всей его сволочью… голыми в муравейник посадил!

Молчание.

И н г а (тихо). Ты, наверное, очень плохой солдат.

П е т р (удивленно и обиженно). Это почему же?

И н г а. Увидел врага и не убил.

П е т р. Тебя?! Хм, враг!.. (Помолчав.) Хорошо. Вот ты кричала, что ненавидишь меня, да?

И н г а. Да.

П е т р. Что я твой враг.

И н г а. Да.

П е т р. Держи! (Сует ей в руки автомат. Отходит три шага, выпрямляется.) Стреляй!..

Она с ужасом смотрит на него.

Стреляй, ну что же ты?.. Вот я перед тобой, твой враг, дикарь, а ты представительница великой нации… Стреляй.

Инга боязливо откладывает автомат, закрывает лицо руками.

Теперь ты понимаешь, что значит убить человека? Понимаешь, какая ненависть должна быть в твоем сердце, чтобы ты могла выстрелить в человека?

И н г а. Солдаты это делают легко.

П е т р. Нет. Легко это делают фашисты и бандиты. А солдат стреляет только тогда, когда не может не стрелять.

Молчание.

Ну ладно, где ты живешь?

И н г а. Что?

П е т р. Дом твой где, спрашиваю?

И н г а (настораживаясь). А зачем тебе мой дом?

П е т р. Мне твой дом не нужен. Это тебе нужен твой дом. Вон губы посинели. Беги домой, а то простудишься, заболеешь еще. Иди, ну…

И н г а. Ты меня отпускаешь?

П е т р (улыбаясь). Отпускаю, отпускаю… Беги.

Инга приподнимается и снова садится.

Ты что?.. Ноги не держат?.. Это ничего. Это ты сильно испугалась… Это сейчас пройдет…

Молчание.

Тебе-то ладно, домой. А вот как мне в часть идти… Весь мокрый. Хорошо, что автомат нашел, а то бы мне выдали… А все ты. Плавать не умеешь, а в реку бросаешься!

Инга молчит.

Ну ладно, вставай. (Протягивает ей руку.)

И н г а (неуверенно). Я тебя все равно ненавижу.

П е т р (весело). Хорошо, хорошо — ненавидишь. Вставай.

И н г а. Сейчас.

П е т р (садится с ней рядом). Это ты зря. Нужно сделать над собой усилие, и все… У тебя есть кто-нибудь дома?