На огненной черте полностью

П е т р. «…Они поют так же, как и у нас дома. А я так далеко сейчас, в чужом немецком городе… И рядом со мной чужая, нерусская девушка… Чужая… чужая… Какое тяжелое слово — чужая».

Петр вдруг притянул к себе Ингу и неловко поцеловал ее в лоб. Она вырвалась, откинула голову, с ужасом посмотрела на него. А затем, зажмурившись, крепко обняла парня и прижалась головой к его груди. Долгое молчание, а за окном все громче поют, неистовствуют соловьи.

(Тихо.) Как тебя зовут?

И н г а. Инга.

П е т р. Инга… Инга… Я никогда не слышал такого имени… Инга. Я никогда не встречал такой красивой девушки… Я не могу тебе объяснить, что со мной… Я не знаю, как это сказать…

И н г а. Я понимаю… Я все понимаю…

И дальше звучит только их внутренний диалог.

«…Если бы ты все знал обо мне… Ведь я еще ни с кем из парней не целовалась… Ни разу. Меня даже никто еще не провожал домой. Сначала я сама не хотела, а потом, потом просто некому было провожать… Никого не было. Была только война…»

П е т р. «…Если бы ты знала, что у меня еще не было ни одной девушки…»

И н г а. «…Что я делаю?.. Я ничего не могу понять. Ты человек совсем другого мира, ты мой враг, мой враг!.. А мне с тобой так хорошо…»

П е т р. «…Я всегда думал, какая она будет, девушка, которую я вот так поцелую… Но мог ли я думать, что встречу ее здесь, в стране, которую я ненавидел все эти годы…»

И н г а. «…Боже мой, какой же ты враг?.. Разве могут быть такие враги! Нет. Нет. Мне так хорошо с тобой, боже мой, как хорошо!.. Ты понимаешь это. Ты видишь это в моих глазах. Это в моих глазах…»

П е т р. «…Но ведь это я не тебя, не таких, как ты, ненавидел… И так прекрасно, что ты это поняла… поняла, что я тебе не враг. Это прекрасно…»

И н г а. «…Я хочу, чтобы ты поцеловал меня еще… Я хочу, чтобы ты поцеловал меня еще…»

Петр склоняется к девушке, но она мягко освобождается из его объятий.

(Тихо.) Пойдем… погуляем.

П е т р. Что?

И н г а. Пойдем… будем бродить и слушать, как они поют.

П е т р. Куда?

И н г а. Я не знаю… Всюду… Пойдем.

П е т р (медленно поднимается). Хорошо, Инга, если ты хочешь.

И н г а. Да, да… Ты слушай меня, так нужно… (Делает шаг к Петру.) Одну минуту. (Берет его за плечи и поворачивает лицом к стене.) Постой так и не оборачивайся, пока я не скажу.

Петр послушно стоит лицом к стене, а Инга убегает в угол, достает небольшой потертый чемодан. Вытаскивает юбку, яркую вязаную кофточку и туфли на высоких каблучках. Это весь ее гардероб. Быстро сбросив платье, переодевается. Причесывается у осколка трюмо, поворачивается к Петру.

Теперь можно… смотреть.

П е т р (восхищенно). Какая ты!..

И н г а. Пойдем.

Издали доносится звук трубы. Это горнист в части играет зорю.

П е т р (спохватившись, смотрит на часы). Ч-черт!.. Все — мне пора.

И н г а. Что?

П е т р. Мне пора домой.

И н г а. Куда?

П е т р. В часть. Слышишь, играют зорю. Увольнение кончилось. Я должен идти.

И н г а. Нет, нет! Не уходи сейчас… Я тебя очень прошу, не уходи! Сейчас тебе нельзя уйти… Мы только что встретились… Мы должны гулять, бродить, слушать соловьев… Нас сейчас двое, ты понимаешь? Двое — и все… во всем мире.

П е т р (тряхнул головой). Ладно. Семь бед — один ответ. Я думаю, поймут. Все-таки война-то кончилась как-никак!

И н г а. Что?

П е т р. Война, говорю, кончилась… Поймут… Должны понять. Идем.

Загасив огарок свечи, Петр и Инга уходят.

З а т е м н е н и е.

Комендатура. Л е й т е н а н т  Ф е д о р о в с к и й  сидит один за столом, собирает пистолет. Насвистывает. Собрав пистолет, он долго целится в дверь и щелкает. Входит  м л а д ш и й  с е р ж а н т  Н и н о ч к а.

Н и н о ч к а. Разрешите, лейтенант Костя!

Ф е д о р о в с к и й (бросает пистолет на стол). Прошу, сержант Ниночка.

Н и н о ч к а. Младший сержант. Не надо меня повышать.

Ф е д о р о в с к и й. Эх, Ниночка, если бы в армии присваивали звания за красоту, то ты была бы генералом.