На огненной черте полностью

И н г а. А мне всегда страшно… всегда.

Молчание.

Пойдемте.

Она дотрагивается до его руки, и они уходят.

З а т е м н е н и е.

Комната в разрушенной башне. Окна без рам и стекол, забиты фанерой. В проеме двери висит серое солдатское одеяло. Ломберный столик с порванным сукном, облезлые диван и кресло. На стене — кусок разбитого трюмо.

Входят  П е т р  Б о р о д и н  и  И н г а.

Входят в темноте, потом они зажигают огарок свечи. Петр осматривается, качает головой.

П е т р. Да-а… Замок.

И н г а (грустно усмехнувшись). Садитесь.

Петр кладет автомат на пол, садится на край дивана, Инга забирается с ногами в кресло напротив. Сквознячок колеблет пламя свечи. По стенам колышутся тени.

К сожалению, мне нечем вас угостить.

П е т р (улыбнувшись). Что вы, что вы, мне ничего не нужно. (Достает портсигар, вздыхает.) Все сигареты размокли…

И н г а (прыгает на пол). О, я, кажется, все-таки могу вас угостить! (Порывшись, откуда-то достает пачку сигарет.)

П е т р. Спасибо. Вот за это большое спасибо. Умираю, хочу курить!

И н г а. Только извините, сигареты не такие, как у вас. Кажется, их делают из буковых листьев.

П е т р (рассматривает пачку). Эрзац. Все равно спасибо. Очень хочется закурить.

Инга подносит ему свечку. Он закуривает. Она тоже.

Зачем?

И н г а. Что зачем?

П е т р. Зачем вы курите?

И н г а. Да, да. Очень плохо, очень плохо… Но все-таки помогает, когда хочется есть. И когда хочется плакать — тоже хорошо одну сигарету… (Погасила сигарету, улыбнулась.) Все. Видите, я могу быть послушной.

П е т р (передразнивая). «Я тебя ненавижу»!

И н г а (смущенно, помолчав). Как вас зовут?

П е т р. Петр.

И н г а. О!.. Пьетр. Это значит Петер… Петер!.. У нас до войны была очень хорошая картина «Петер». Там играет Франческа Гааль. Я пять раз смотрела эту картину.

П е т р. Я тоже смотрел. Правда, только три раза.

И н г а (удивившись). Эта картина шла и у вас?

П е т р. Шла. Тоже до войны.

И н г а. Как интересно… Оказывается, мы смотрели одну и ту же картину… (Пристально посмотрела на Петра, взяла лучинку, закоптила ее на огне свечи и, подбежав к Петру, кончиком лучинки быстро нанесла точки-веснушки на щеки и лоб парня. Отскочила, оценивающе пригляделась и вдруг захлопала в ладоши.) Петер! Настоящий Петер из фильма! (Запела известную песенку из фильма «Петер», закружилась по комнате. Внезапно перестала петь, опустилась на диван рядом с Петром и, уткнувшись головой в его грудь, заплакала навзрыд.)

П е т р (осторожно обнимает девушку, гладит, как маленькую, по голове). Не надо, не плачьте, не надо… Я прошу вас, не надо…

Инга постепенно успокаивается. Еще минута — и она выскользнет из его объятий, но в этот миг за окном раздается оглушительное пение соловьев.

Что это?

И н г а. Соловьи.

П е т р. Где?

И н г а. В парке… в городе… всюду.

П е т р. Откуда их столько? Их, наверное, тысячи… Откуда они взялись?.. так, вдруг, сразу?

Инга не отвечает, но мы слышим ее внутренний монолог.

И н г а. «…Они были всегда. Я помню их с самого детства. Боже мой, пять лет они не пели в нашем городе… а теперь они всюду — в парке, на всех бульварах, на каждом дереве… Это значит — кончилась война… Вот теперь я поверила… В эти ночи, когда они прилетали, в нашем городе никто не спал. Это было счастье нашего города… И вот оно снова пришло. Разве теперь это счастье? боже мой…»

Инга замолкает, и мы слышим внутренний монолог Петра.