– Нет, я не хочу про это читать! – воскликнула Лея, пытаясь отлепить от своего живота Жана. – Он еще ничего не слышит! Ребенок еще размером с горошину!
– Я его отец! Меня он слышит! – объявил строго Жан, продолжая что-то шептать животу.
– Это так трогательно, – заметила Ясмина, принесшая контейнер с блюдом, которое так понравилось Лее.
– Ясмина, ты святая! – заявила Лея, прижимая контейнер к груди.
Жан наконец отлепился от живота – запах из контейнера разносился на весь балкон. Мы опять старались не дышать. Вонь, откровенно говоря, стояла страшная.
Все разошлись в каком-то странном настроении. Ответов не нашлось, мотивации к поиску тоже не прибавилось. Меня вроде как не выселяли. Андрею не пришлось уговаривать маму заехать в книжный, она сама туда хотела и утащила мальчишек, явно игнорируя звонки супруга. «Я сам напишу папе и все объясню», – сказал Андрей. Они не стали уволакивать неразобранную коробку, хотя я отчаянно делал вид, что занят мытьем посуды и очень на это рассчитывал. Но, как всегда бывает в поисках, энтузиазм пропадает, если его не подкреплять реальными находками.
Я тоже не бросился писать новый отчет, рассказывая про наши догадки. В конце концов, согласно графику и договору, у меня была в запасе еще целая неделя.
Когда на следующий день меня разбудила горлица, оравшая так, будто у нее попугаи угнали машину и отобрали гнездо, я сильно удивился. Из кухни не доносился запах омлета, который готовила Ясмина. Мальчишки не грохотали на балконе. Я предложил на завтрак горлице остатки того блюда, которое так понравилось Лее, но та от запаха, кажется, упала в обморок. Орать, во всяком случае, перестала. Попугаи тоже улетели.
На следующий день я снова был один. Мне пришлось дойти до супермаркета и купить готовую пиццу – поставки от Жана и бабули прекратились. Я несколько раз проверил телефон – мама Андрея ничего не писала по поводу следующего урока. Я хотел заняться распаковкой коробок, но отвлекался на сериал, пытался вернуться к диплому, который должен был сдать через полгода. Но ничего не получалось. Все время думал о мальчишках, Лее, Жане и бабуле. Мне их отчаянно не хватало. Я и представить себе не мог, что смогу настолько сильно привязаться к чужим людям.
Когда утром еще через день меня разбудил звонок в дверь, я давно не спал. Проснулся в шесть утра и больше не смог уснуть. Яичница подгорела, хлеб давно зачерствел. Я выглядывал Мустафу во дворе, но он тоже будто исчез, как и Ясмина – от их двери не доносилось ни звука. Несколько раз я собирался постучать, но так и не решился побеспокоить. В конце концов, они всего лишь соседи. Вдруг тоже решили больше не навязываться и соблюдать дистанцию.
– Умираю, налей мне кофе! – на пороге появилась Лея, которую я обнял от переизбытка чувств. Настолько рад был ее видеть спустя два дня одиночества. – Ты заболел?
– Нет, просто… хорошо, что вы, то есть ты, пришла, – сказал я.
– Все сошли с ума. Абсолютно все, – объявила возмущенно Лея. – Жан запрещает мне пить кофе. Он где-то прочел, что кофе вреден для беременных, и уничтожил все мои запасы! Можно мне полчашки?
– Для беременных не вредно то, чего они хотят, – заметил я.
– Ооо! Почему ты не отец моего ребенка? – воскликнула Лея, делая большой глоток.
– Что ты сказала? Он отец твоего ребенка? – в дверь вломился Жан.
– Ты за мной следил? – закричала Лея.
– Конечно! Или я не должен знать, куда ты отправилась с утра пораньше? К своему любовнику! – кричал Жан.
– Господи, как я по вам скучал! – не сдержавшись, воскликнул я и обнял Жана.
– Мальчик заболел? – уточнил Жан.
Все знали, что я не люблю традиционные французские поцелуи и итальянские объятия по любому поводу.
– Бедный мальчик, его в детстве совсем не обнимали, – всякий раз сокрушалась бабуля, хотя именно ей я позволял себя обнять.
Это правда. Многие из поколения моих родителей считали, что мальчикам не нужны «телячьи нежности». А я искренне завидовал своему однокласснику Мишке, которого до второго класса в школу провожали мама или бабушка и не отпускали, пока не поцелуют и не обнимут. Мишка отчаянно страдал и старался побыстрее вырваться. Я бы не вырывался.
– Мне кажется, да. Он и меня обнимал, – ответила Лея, наслаждаясь кофе.
– Зачем он тебя обнимал? – воскликнул Жан. – Ты пьешь кофе?
– Ты сначала определись, по какому поводу больше волнуешься, – хмыкнула Лея. – Саул говорит, что нельзя отказывать беременным в их желаниях. А я умираю, как хочу кофе! Который ты выбросил! Как ты мог выбросить МОЙ кофе?
– Дорогая, я прочел книгу, и там не рекомендуют… – признался Жан.
– Ты посоветовал ему книгу? – Лея готова была меня придушить. – А ты с чего вдруг начал читать?
– Это очень интересно, – Жан говорил так, будто признавался в пороке.
– Так, нам пора ехать, – заявила Лея.
– Куда? – перепугался Жан. – У меня же работа, ты знаешь.
– А я тебя и не звала! Я за Саулом приехала. Он со мной поедет, – объявила Лея.
– Куда? – перепугался уже я.
