– Вы сейчас мой омлет превратите в пюре для младенцев, – ответил я. Жан взбивал яйца так, что они уже вздыбились пышной пеной. – Я не могу стать крестным, пока не приму католичество, а Ясмина точно не станет менять религию, – начал рассказывать я, – но для Леи очень важно сделать именно нас крестными. Да, она боится обидеть Джанну и никого не хочет огорчать. Мне кажется, они с падре найдут лазейку в правилах католичества. Но, надеюсь, Лея образумится и все будет как положено – Джанна станет крестной, а ты выберешь крестного. Лея просто переживает, ей очень беспокойно, и это нормально. Она еще не привыкла к мысли, что станет матерью, и очень хочет стать самой лучшей. Как Ясмина. Но Ясмина тоже считает, что упустила Мустафу, поэтому надеется на меня в качестве наставника. Проявите терпение – Лея сейчас очень уязвима в эмоциональном плане. Поставьте себя на ее место – она много лет мечтала забеременеть, но ничего не получалось, а тут вдруг это случилось. Когда у нее никакой надежды не осталось. Конечно, она с ума сходит по любому поводу. Она меняется – ей вдруг стали неприятны запахи, вкусы, появились совсем другие ощущения. Плюс ее тошнит все время, беспрерывно хочется есть, спать. Или, наоборот, перевернуть весь мир. Так что терпите и снимите хоть часть ее тревог.
– Ты падре или психотерапевт? – Жан уже почти плакал. Он наконец вылил омлет на сковороду и начал меня обнимать. – Бедная моя девочка. Да только пусть скажет, что я должен сделать! Но она молчит! Как я должен догадаться?
– Почувствовать. Ребенок тоже не сможет ничего сказать, его нужно чувствовать. Что он хочет – есть, спать. Почему он плачет…
– А почему Лея морщится, когда я к ней подхожу или прикасаюсь? Я стал ей противен? Это нормально для беременных женщин? – уточнил Жан. Кажется, он готов был достать свой блокнот, в который записывал заказы клиентов, и начать записывать мои советы.
– Ей не нравится ваш парфюм. У нее начинается тошнота и изжога. Она вчера купила новый. Так что пользуйтесь им, – посоветовал я.
– Это невозможно! Ты его нюхал? – ахнул Жан.
– Да, пахнет мертвым скунсом, – рассмеялся я. – Но придется потерпеть. И не изводите ее контролем. Пусть ест что хочет. Если ее тошнит от грудинки, не заставляйте. Хочет есть что-то вредное, пусть ест. Потом все наладится. Это ненадолго. И не спрашивайте без конца, куда она поехала или куда собирается. Лее это точно не нравится. Поверьте, она просто хочет разобраться в себе, только и всего.
– Поэтому вдруг стала такой набожной? Раньше она так часто в церковь не ездила! – заметил Жан.
– Она ездит в городок, где ей было хорошо и спокойно. Она хочет услышать, что все делает правильно. Если ее успокаивает вид на горы, кому от этого плохо? Если посидит немного в саду церквушки и ей станет легче, радоваться надо. У многих нет места, куда они могут приехать и подумать. У меня, например, такого места никогда не было.
– Да, ты прав. Я к папе на могилу хожу. Там могу спокойно подумать, – признался Жан. – Все правильно ты говоришь. Так, давай, ешь мой омлет.
Я начал вяло ковырять омлет вилкой.
– Если у тебя нет места, куда ты можешь пойти, приходи ко мне, – предложил Жан.
– Да, спасибо, это очень ценно. Я так и делал, когда сюда переехал. Ходил на ваш рынок. Мне там было хорошо. И не одиноко, – признался я. – А сейчас мне здесь хорошо, с вами, на этом балконе. Особенно, когда орут попугаи и скандалит по утрам горлица.
– О, я вообще не понимаю, как ты ее еще не убил! – воскликнул Жан. – Это не горлица, а наглая курица! Так требует еду, что мне приходится ее тайно подкармливать. Она смотрит на меня, будто от голода умирает!
