– Вот-вот. Только учтите, что эта горлица после того, как поест, какает на балкон Ясмины, – заметил я. – Кстати, курица тоже имеется. Вон, в том доме, – я показал выше, на гору. Там стоял дом, который меня завораживал. Я гадал, кто в нем может жить. А жизнь в нем явно была. Он находился в престижном месте – высоко на горе. Чем выше, тем дороже. Наверное, это было связано с наводнениями или землетрясениями – постройки около моря не обещали их владельцам спокойную жизнь. В доме было три этажа. То есть два полноценных, а один – открытая веранда на крыше, куда вела дверь. Деревянное сооружение с узкой дверью, со стороны больше похожее на деревенский туалет. Ни разу я не видел, чтобы кто-то выходил из этой двери и сидел на веранде. Так вот в том доме, между прочим с винтовой лестницей, жили курица и кошка. Курица явно несла яйца, иначе зачем бы она так орала по утрам, что перекрикивала моих попугаев. Снеся яйцо и оповестив об этом всю округу, курица носилась по винтовой лестнице. Кошка бегала рядом. Возможно, она страховала курицу, чтобы та не свалилась. Не знаю. Но это зрелище – беготню по ступенькам – я наблюдал каждое утро. И мне становилось спокойнее. В этом была какая-то стабильность, которую я раньше никогда не знал, не чувствовал. Всегда жил будто на вулкане, не предполагая, что произойдет на следующий день. Сейчас, по сути, ничего не изменилось – я все еще жил на птичьих правах, у моих попугаев и горлицы их было больше. Но все равно ощущал спокойствие. Это неправда, что молодым людям нужны бесконечные перемены, что они к ним легко приспосабливаются. Это не так. Я тяжело переносил переезды. Даже когда отменялся привычный поезд, на котором я добирался до университета, начинал сильно нервничать. Первое время часто подвергался проверке документов. Потом для местных полицейских стал своим, и теперь уже они за меня переживали, если отменялся или задерживался поезд. Старались успокоить. Особенно беспокоилась Латифа. Та самая женщина, с которой мы спасли бездомную собаку. Я тоже за себя переживал, когда Латифа ко мне приближалась. Это была невероятной красоты женщина, в форме полицейского, размера на два меньше нужного. С ремнем на поясе, увешанным, кажется, всеми видами оружия – от дубинки до пистолета. Латифа была афроамериканкой, точнее, афрофранцуженкой. Она весила килограммов двести, а ее попе могло позавидовать все семейство Кардашьян. Когда Латифа наклонялась ко мне на вокзале, предлагая воду или шоколадку, мне становилось спокойнее. Правда. Я знал, что поезд рано или поздно придет, у меня не украдут кошелек, вообще ничего плохого не случится, пока рядом Латифа. Она говорила, что у меня опять был приступ панической атаки, и прижимая мою голову к своей груди, велела дышать глубоко и спокойно. Я лежал будто на пуховых подушках и был ей бесконечно благодарен. Еще подумал, что надо бы написать хозяину про Латифу, без которой иной раз я не смог бы доехать до университета, учиться и, соответственно, остаться жить в стране и сейчас разбирать архив.
– Так что тебя сейчас тревожит? – спросил обеспокоенно Жан. Я не ел, вспомнив Латифу, – давно не появлялся на вокзале. Надо бы дойти, проведать, как она там. Когда Латифа «удочерила» выброшенную на платформе собаку, обезвоженную, исхудавшую, она все ветеринарные службы на уши поставила. А когда нашла котенка, всего в струпьях, блохах, полуслепого, тоже решила оставить его себе. Заразилась не пойми чем, лечилась, пока котенок взрослел и превращался в здоровенного котяру, который любому за Латифу мог горло перегрызть или глаза выцарапать. Я его видел – Латифа как-то принесла на работу, посадив за пазуху. Там такие глаза сверкали и такая мощная лапа вылезла, когда я попытался его погладить… За Латифу я был спокоен, но знал, что она волнуется за своих подопечных. А я был таким же подопечным, как собака и котенок. Надо было дать ей знать, что со мной все в порядке. Я мысленно себя отругал – неужели так сложно доехать до вокзала, пятнадцать минут на автобусе? Просто дать о себе знать. Почему до сих пор не нашел на это время? Как много людей вокруг не находят пятнадцати минут на общение, на то, чтобы просто дать о себе знать, лишний раз сказать «спасибо».
– Мне срочно нужно на вокзал, – заявил я Жану и начал собирать сумку. Латифа обычно дежурила по утрам.
– Ты куда-то уезжаешь? Сейчас? Когда мне нужна твоя помощь? Ты не можешь бросить мою Лею! А как же мальчишки? – не понял Жан.
– Нет, не уезжаю. Я вдруг понял, что давно должен был сделать, просто обязан. Хочу повидать одну женщину – она полицейский на вокзале. Латифа меня откачивала, когда я только сюда приехал. Мне было тяжело справиться со стрессом, и иногда я мог упасть в обморок или накрывала паника. Кровь носом часто шла. Она обо мне очень беспокоилась, а я так ее и не поблагодарил. Жан, можно я отвезу ей грудинку или ростбиф? – попросил я.
