— Будешь звонить ему, скажи, что папа за пасхальный подарок благодарит и велел кланяться. Летом поедешь в Москву в отпуск, заодно на недельку или на две, как получится, приедешь к Андрею, можешь ему сообщить, что будешь. И скажи, что я тоже на день-два заеду летом во Владимир и лично его поблагодарю. Ну магические дела с ним обсудим. Ты говорил, что он шарики уже применял. Мне бы очень хотелось получить какие-то данные о результатах его исследований, это поможет быстрее их сертифицировать.
— Я рад, что шарики работают, — согласился с отцом Артур. — Я, когда от Андрея это всё услышал, впал в прострацию и поверить не мог. Точнее, Андрею я верил, но настолько необычен его рассказ про это облако, ленты-звёздочки, про больных и шарики выглядел…
— Может быть, самое главное, что он поведал — даже не шарики, а как раз про облако и потоки силы. На основе слов Андрея можно сделать вывод, что магическая сила — это один из видов энергии, а это величайшее открытие. Магия же относительно недавно появилась, и до сих пор существует несколько теорий — как она произошла и что собой представляет. И исходя из этих теорий идёт планирование её развития и применения. И если мы имеем правильную основу для теории, то и развитие пойдёт быстрее и применять мы её будем эффективнее. Ну и шарики — это вообще первый результат сохранения магической силы вне человеческого тела.
Владимир. Монастырь.
Солнце уже совсем по-летнему светит в окно. Утро раннее, скоро на службу, и как обычно, когда я приезжаю на исповедь, исповедуюсь пораньше, чтобы после службы подойти к причастию.
Выслушав мой список и комментарий к нему, задав несколько вопросов, отец Игнатий читает разрешительную молитву: — Господь и Бог наш, Иисус Христос, благодатию и щедротами Своего человеколюбия да простит чадо Андрея, и я недостойный иерей Его, властию мне данною прощаю и разрешаю тебя от всех грехов твоих. Во Имя Отца и Сына, и Святаго Духа. Аминь.
Мы сидели в красном углу в светёлке отца Игнатия, поднимаемся и идём на выход.
— Потрапезничаешь со мной? — оборачивается ко мне отец Игнатий.
— Благодарствую, — склоняю я голову в поклоне.
Проходим в небольшую столовую, где уже накрыто на двух человек — монашки, что приносят еду отцу Игнатию, знают, что он всегда приглашает меня на завтрак после исповеди и накрывают сразу на две персоны. Чтобы второй раз не ходить.
Садимся, за едой неторопливо разговариваем о моей жизни.
Говорю отцу Игнатию, что помимо грехов, есть у меня сомнения, что в каких-то ситуациях я действую правильно. И это меня угнетает. Привожу ему несколько свежих примеров.
— Или вот, — продолжаю я, — примирение родов Протасовых и Саворнян — это благое дело: мир-то, по-любому, лучше ссоры. И Лука, и Ева друг друга любят и им я помог. Но у меня не было возможности узнать у Миши Саворняна и Алины Протасовой, готовы ли они видеть друг друга мужем и женой — всё делалось быстро и скрытно. А вдруг у них жизнь не сложится? Получится, что я их соединил и лишил выбора и счастья?
— Рановато, для твоего возраста, во всяком случае, появились у тебя сомнения в собственных поступках, — немного подумав, отвечает отец Игнатий. — Я в твоём возрасте не сомневался в том, что я всегда прав. Через некоторое, причём, немалое время, стал думать, какое из решений выбрать, чтобы оно было правильным. И понял, что в юности я немало ошибался. А сейчас, принимая решение, я даже приблизительно не могу сказать — правильное ли оно: только со временем проявится всё, что в него заложено и станет понятно — верно я действовал несколько лет назад, или ошибся. Так же и с Михаилом и Алиной: чтобы понять, насколько ты был прав, должно пройти лет двадцать или тридцать. И даже в этом случае истину не установишь — слишком много разных обстоятельств все эти годы будут влиять на их судьбу. Ты прав в главном — ты спас два дворянских рода от разорения и уничтожения. А это не один десяток человек, которые обрели надежду на лучшую жизнь. Ты их помирил, и к твоему случаю полностью применима заповедь: Блаженны миротворцы, ибо они будут наречены сынами Божиими. *
Закончив завтрак, под неспешный разговор мы направились к собору — отцу Игнатию нужно готовиться к службе, а мне — помолиться о сохранении мира между баронскими родами.
* «Блаженны миротворцы, ибо они будут наречены сынами Божиими». (Евангелие от Матфея. 5, 9).
Владимир. Особняк графской семьи Литвиновых.
— Проходи, проходи, я не занят, просто бумаги разгребаю, — Герман Леонардович Литвинов оторвал глаза от документов и приветливо кивнул сыну. — Как отдыхается? Не покачивает на твёрдой земле после палубы?
— Ну, два дня досыпал, что в мореходке не хватало. Дальше уже нормально, в обычном ритме. С друзьями встретился, на озеро съездили.
— Ты хотел что-то? Или просто зашёл поздороваться?
Немного поколебавшись, Константин спросил отца: — Я документы и записи рода просматриваю за последнее время; оказалось, ты Андрею Первозванову помог помирить Протасовых и Саворнянов? Первозванов же наш враг?
