К беседе подключается Прохор: — Так мы в том же районе живём, что и Протасовы. И у нас на районе все за них болеют в войне с Саворнянами. У них герб, — Прохор кивает на полотнища, развевающиеся под куполом, — две перекрещенные сабли. И в их семье все двурукие — ну, не совсем; но нет такого резкого деления на правшей и левшей, как у всех; могут сражаться двумя руками сразу, и с детства мальчиков тренируют, чтобы именно это свойство развить. Есть такое понятие «стрельба по-македонски», одновременно с двух пистолетов. Вот они так умеют. И на саблях тоже — сразу две сабли в руках держат и орудуют мастерски, на запредельных скоростях. Причём, эта двурукость — это их древний отличительный признак, перекрещённые сабли на гербе всегда были.
— А второй герб? — я показываю на полотнище, натянутое под потолком комплекса.
— Саворняны, естественно, — отвечает Савелий. — От их рода Михаил сражается, он старше Луки, ему уже семнадцать есть, но на поединках он всегда гораздо слабее Луки выглядел. Я бы ему вероятность победы дал не больше двадцати процентов, а восемьдесят — Луке.
— Ну, ты всё-таки считаешь, что и у Михаила не всё потеряно? — спрашиваю я. — Два шанса из десяти — это не так и мало.
— Ну, вероятность есть всегда, — соглашается Савелий, а Прохор в поддержку кивает головой. — Как на войне — все планы действуют по первого выстрела. Что Протасовы, что Саворняны могли припасти какой-нибудь новый приём, который может неожиданно изменить расклад поединка. Или необычное оружие применить. Да и с магией у Саворнянов получше будет, чем у Протасовых, хотя и не существенно.
Раздаются фанфары, с противоположных сторон на поле стадиона выходят дуэлянты. Точнее, правильнее было бы назвать центральную часть стадиона рингом или манежем: для поединка она была выстелена большими ровно подогнанными плитами, по периметру установлено невысокое ограждение. По кругу манежа встало несколько секундантов. Там же стояли и ещё люди, небольшими группками, и Савелий с довольным видом заявил: — О, парирующих пригласили, значит, магическую силу применять можно. Видишь, как много их выставили. Если бы было нельзя, их бы три-четыре человека всего присутствовало, чтобы прекратить поединок, если кто-то случайно применит магию. А раз их несколько групп по всему периметру, значит по условиям поединка магия разрешается.
Я сам много дуэлей провёл, но со стороны их почти не видел: когда убедился, что уровень лицейских дуэлянтов слаб, за редким исключением, то приходил понаблюдать не чаще, чем раз или два в месяц. А на «взрослый» поединок вообще попал впервые. Если применение магической силы будет — вообще здорово, реального использования магии мне не приходилось наблюдать. Меня удивило, что на трибунах было много людей. А наличие женщин вообще потрясло: — Они-то что здесь делают? Им же не воевать — им военные навыки не потребуются в жизни. А если кого-то ранят и кровь потечёт? Или убьют? Женщины от этой картины в обморок не упадут? — подумал я.
Между тем музыка стихла, судья объявил дуэлянтов, они разошлись в противоположные стороны огороженной зоны. У Луки в руках и в самом деле было две сабли. У Михаила Саворняна в правой руке была сабля, а во второй он держал небольшой круглый щит. Жаль, лиц не будет видно — головы дуэлянтов полностью закрыты шлемами, забрала тоже тёмные. Тела плотно облегают поликарбоновые костюмы, но в отличие от тех, что мы используем в лицейских поединках, у баронетов они усилены накладками, какими-то наростами и полосами.
Резко звучит гонг, главный судья громко в микрофон произносит: — Бой! Сходитесь!
Лука и Михаил под кричалки с трибун, в которых скандировались их имена, почти бегом устремляются навстречу друг другу. Когда между ними осталось несколько метров, трибуны резко замолкли и сабли дуэлянтов соударялись в полной тишине.
Сразу же после этого трибуны вновь взорвались криками и аплодисментами, и я не мог понять их причины: один удар ничего не решает, поединок только начался, не понятно — кто побеждает. Чему аплодировать? Сиди, смотри, анализируй. Или так люди выплёскивают собственное напряжение? Опять же: какое у них напряжение — они же на трибунах, простые зрители?
Мастерство сражающихся на поле, и впрямь радовало, особенно высокий класс демонстрировал Македонец: сабли в его руках превратились в два сверкающих круга, которые периодически высекали искры из сабли Михаила или его щита. Думаю, интервал между ударами, сыпавшимися на Саворняна, был с четверть секунды, а может, и ещё меньше.
Савелий тихо прошептал: — Недавно на занятиях по физкультуре нам показывали клип с джигитовкой — как пример, чего можно достичь при прилежных занятиях. Так вот, по сравнению с Македонцем, то выступление — это жалкие потуги сонной черепахи на третьем сроке беременности.
Мы с Прохором негромко фыркнули. Савелий в их дуэте вообще был более говорливым и за словом в карман не лез, выдавая периодически перлы, которые стоило запомнить, чтобы использовать в подходящей ситуации.
