Михаилу Саворняну приходилось нелегко; было видно, что он защищается, почти не нападая, и на первой же минуте поединка пару ударов пропустил. Понятно, что карбоновая и кевларовая защита и накладки прочные, но удар саблей даже по защите — это всё равно больно. Мне было интересно: как долго Лука Протасов сможет вести такой «македонский» бой — он с первой секунды поединка взвинтил его до очень высокой скорости и долго так сражаться не получится — какой ты не будь супертренированный, всё равно устанешь.
Прошло минуты три поединка, и по рисунку «танцев» дуэлянтов было видно, что они устают. Это только в фильмах можно биться часами и несколько раз подниматься после нокаутов или тяжёлых ранений. В реальной драке большинству хватает одного сильного удара, который выключает их из процесса.
Понять, снизил ли темп Македонец можно будет позже — искусственный интеллект посчитает число ударов саблей и поделит на этапы.
Не сказать, что я отвлёкся от боя — просто неожиданно в центре манежа возникло облако из тумана, мгновенно окутавшее Луку и Михаила; секунду спустя из облака выкатился Саворнян, а внутрь облака, по Луке, со всех сторон полетели сосульки. Помимо тумана, над манежем и вокруг него летала мелкая снежная крупа, снежинки и хлопья. На небольшой высоте над манежем снежные крупинки возникали из ниоткуда, они медленно падали вниз, где их подхватывал поток воздуха. И было впечатление, что Михаил специально закручивает снежинки, чтобы создать для Луки как можно больше помех.
— Я же сказал, что надо ждать сюрпризов! — восторженно прошептал Савелий. — Миша воду применил, он водяной, создал туман и снег; он сам в тумане отлично видит, и сейчас сосульками бьёт по Луке.
Реально, сосульки из ниоткуда возникали по всему периметру манежа и даже в его верхней части, и как разъярённые осы устремлялись внутрь облака.
— Возьмёшь на работу такого, — недовольно пробурчал Прохор, — и холодильник не нужен будет.
Ещё секунда — облако тумана разлетается, внутри него стоит Македонец, покрытый инеем — точнее, иней быстро исчезает, превращаясь в росу и полностью испаряясь. Протасов умело орудует саблями, сбивая подлетающие сосульки, хотя я видел, что две или три ударили его. Самые опасные атаковали сверху и ему иногда приходилось вращать саблю над головой, чтобы что-то им противопоставить.
— Лука — огневик. Думаю, он огнём туман разогнал и защитный костюм согрел, — сделал глубокомысленный вывод Савелий.
— Ему в атаку идти надо, иначе забьёт его Саворнян; сосульки, особенно если большие и удачно попадают, это очень больно, — поддержал друга Прохор.
И в самом деле, отбиваясь он назойливых сосулек, Лука кинулся вперёд и за пару секунд преодолел расстояние в десяток метров до Михаила. Опять заработала «македонская мельница», а Саворнян стал достаточно быстро отступать. Новые сосульки не возникали, а несколько сформированных упали на манеж, не участвуя в атаке.
Я показал пацанам на упавшие сосульки, и Савелий резюмировал: — Концентрация упала у Михаила, опыта у него маловато, чтобы и саблей хорошо сражаться, и одновременно магическую силу применять, нужно долго трениться. Добьёт его сейчас Лука.
И верно, Македонец уверенно теснит Саворняна и когда тот заступает за невысокий бортик ограждения, по всему периметру манежа вспыхивают красные фонари. Лука отступает на пару шагов, снимает шлем, кланяется противнику, сгибает руку вверх и из ладони вылетает сноп разноцветных искр, которые, поднявшись, кружатся вокруг полотнища с гербом Протасовых. Македонец идёт к своей группе поддержки: стоящие там люди восторженно хлопают и даже обнимаются. Торжествуют и трибуны, восторженно выкрикивая его позывной; кроме тех участков, конечно, где компактно сидят поддерживавшие Михаила.
— Посидим, подождём минут пятнадцать, пока основная масса схлынет, — предлагает Савелий.
Мы с Прохором согласно киваем головами. Я воспользовался паузой, чтобы осмотреть трибуны — так-то, я весь поединок находился в «совмещённом» зрении, но дуэль захватила полностью, не до поиска было. К сожалению, никого из шестёрки «будущих побитых» найти не удалось. Зато обратил внимание, что группы, коллективно болевшие за Протасова, имели похожий магический рисунок с преобладанием красных тонов. А болевшие за Мишу Саворняна, другой, с зеленым окрасом — видимо, так проявляются внутриродовые родственные связи. Над этим тоже надо будет как-нибудь поразмышлять.
