Бесшумно отхлебнув небольшой глоток кофе, Лев Павлович продолжил: — Ну, мы на каникулах не далеко, в Москве будем, так что для нас возвращение проблемы не составит. Я на каникулы для тебя программу составляю — театры там всякие, салоны, балы. Обязательно на приём в министерстве иностранных дел сходим. Остановимся у Евгения. Он, если получится, тоже постарается на недельку вырваться — но, сами понимаете, военная служба, она такая — он хоть и лейтенант, но собой не распоряжается, на это есть старшие товарищи, — опытные и мудрые.
— Хотелось бы с братом пообщаться, — сёстры Латышевы дружно закивали головами. — А то летом не получилось.
— Ну, знаете же, Костя с женой ребёнка ждали. Зато теперь Павла Евгеньевича увидите, потетешкаетесь с ребёнком, — глава семьи Латышевых нежно улыбнулся при воспоминании о внуке, а супруга, Элеонора Васильевна, едва не прослезилась от умиления.
Вздохнув, Лев Павлович продолжил: — А по дню рождения Андрея какие вопросы?
— Они с Савелием и Прохором обсуждали предложение Владислава Аланкина, провести, как и год назад, вечер для друзей из знати на загородной базе Аланкиных. Решили, что подходит — сам Аланкин сестру привезёт, Лизу; она заодно и с Владом Плетнёвым пообщается. Сава и Проша своих партнёрш по танцам приглашают, там у них всё тоже к сговору идёт. От Перловых Василий будет. Матвей Давидов, конечно. Борис Кошечкин со старшей сестрой должен быть — Бориславой.
— Жалко, Гефты уехали, Артур бы украшением компании был, — высказал сожаление Латышев. — А так — все люди достойные, из хороших семей; из новой знати только Кошечкин, но одно то, что папа у него герой, удостоенный внимания императора, сразу переводит его в рукопожатных, с которым и князьям не зазорно общаться. Так что если есть желание, можешь согласиться с предложением Андрея, и тоже съездить, отдохнуть. Но при одном условии — ни с кем из парней ты наедине не остаёшься ни при каких обстоятельствах. И другим девочкам посоветуй. Захотела выйти подышать — обязательно должна быть напарница. Причёску поправить у зеркала в соседней комнате — тоже. Поняла?
— Да, папа, понятно, — согласно кивнула Алёна.
Северо-запад Владимирской области.
Как и всегда, когда нежелательно иметь лишние глаза, за рулём машины был Анатолий Дмитриевич — мне очень не хотелось отвлекать его от дел, которых у него полно в монастыре, но ещё больше нежелательно было посвящать кого-то в тайну моих способностей.
По дороге у меня была возможность обстоятельно поговорить с воспитателем и учителем военного дела, и я был искренне рад этому обстоятельству — он тщательно контролирует мою подготовку к имперскому триатлону и даёт советы по подготовке к инициации. А ещё по дороге Анатолий Дмитриевич учил меня грамотному поведению в автомобиле: — Как только тебе исполнится четырнадцать лет, ты сможешь ездить в автомобиле один, но на заднем сиденье. При этом автопилот обязательно будет соблюдать ограничение скорости в девяносто километров в час. Обычно владельцы авто сами просят вшить в программу это ограничение, если в машине будут ездить несовершеннолетние. Если хочешь сидеть не на заднем сидении, а за рулём — надо ещё дополнительно сдать экзамен. В этом случае ты сможешь брать управление на себя, но компьютер будет выдавать тебе рекомендации и запрещать нарушать правила.
Чем дальше мы отъезжаем от Владимира, тем больше равнинная местность переходит во всхолмлённую. На заднем сиденье поскуливает изредка Чет. Он любит во время поездок в машине высовывать голову в открытое окно; однако уже поздняя осень, и, хотя температура и держится выше нуля, при открытом окне откровенно холодно. Так что Чету приходится довольствоваться только видом проплывающих за окном бесконечных полей, без возможности понюхать свежий воздух.
Наш путь лежит на самый северо-запад области, туда, где я обнаружил «красное облако». Когда оказалось, что дороги в районе облака хорошие, я успокоился — иногда бывало, что просёлочная дорога, выглядевшая чуть ли не как шоссе на спутниковых картах, в реальности оказывалась заросшей травой и подлеском или покрытой колдобинами. Хоть здесь мне повезло — если бы пришлось пробиваться по бездорожью, потеряли бы час, а то и больше, драгоценного времени.
По моей просьбе Анатолий Дмитриевич останавливается в полусотне метров от облака.
