— Конечно, кучей и стояли около кафе, бампер к бамперу. Он правильно подумал, что сами мы ещё не скоро на автомобили наберём, а ездить надо много. Вот и решил проблему таким образом. И друзьям тоже.
— Как бы не разорился он с этой стеной. Мы, когда считали старый проект, и то получалось немало. А теперь раз в десять дороже будет. А может, и ещё больше денег потребуется — он же и фонари хочет по всему периметру, и чтобы кабель шёл индивидуально к каждому столбу. И башни чтобы были с крышами.
Марк, помолчав и подумав, ответил: — Ну, там же и Перлов всё проверит. За землю Андрею деньги внесли, вторая кирпичная печь работает исправно и прибыль тоже приносит. Так что с деньгами всё ровно должно быть. Повезло нам с тобой, что тогда решили с проектом в монастырь, к Анатолию Дмитриевичу обратиться. Вон как всё обернулось. Давно ли ты Андрея около речки ловил, а потом названивал сестре Татьяне, что всё в порядке? Помнишь же?
— Как не помнить, — согласился Костя. — Прошло-то всего. А если бы я забыл — не дадут. Я же тогда в одних трусах по окраине деревни до реки километра два бежал. Это все помнят. Меня и жена иногда этим подкалывает.
— Как она у тебя?
— Нормально. На третьем месяце. А твоя?
— Тоже в порядке. На шестом уже. Забавно. Захотела маленьких мандаринчиков в мягкой кожуре, и чтобы стебелёк и листочки свеженькие были обязательно. А время к полуночи. Ну съездил, привёз. Повертела в руках и говорит: — Уже не хочу. Съешь сам… Ну чё, съел.
Севернее Владимира. «Опытный участок».
Сегодня я выбрался к облаку. Земля ещё сырая, но мне не терпится поскорее побывать на «опытном участке». Снег растаял, только вдоль южной стены забора лежит большой сугроб.
Спасибо Боре Кошечкину: по его заказу мне изготовили несколько ящиков «оснастки». Кольца, ромбики, кубики, литые и полые шары и прочие фигуры на все случаи жизни из разных сплавов. Из них пока только титановые шарики как-то взаимодействуют с облаком. Раскладываю по территории фигуры и в течение получаса ловлю ленты и нити и старюсь «запереть» их в титановые шарики.
Потом просто наблюдаю. Это мало что даёт, точнее, ничего не даёт, но я не оставляю попыток что-то понять «в работе» облака. Но изучать его — это как изучать тёмную энергию в космосе. Вроде она там есть, но увидеть её невозможно. А с облаком ещё сложнее — нет ни одного прибора, которым его можно было бы как-то обнаружить. Как в таких условиях что-то понять в его свойствах?
Возвращаюсь в город, еду в госпиталь. Хорошо с автопилотом — по дороге заполняю дневник наблюдения, записываю результаты.
Владимир. Военный госпиталь.
Формирую коконы, отгоняю гниль от костей и рассаживаю зародышевые клетки, прочищаю кровеносные сосуды или латаю их там, где до них добрался некроз. В магическом зрении вижу, что солдат борется, но он истощён и опустошён. И магической силы у него — на самом донышке. Около сердца, где обычно вьётся клубок из силы, едва-едва трепещет искорка, будто свечка на ветру. Думаю: — А если свозить его до облака? На час или на два? Там ведь много энергетических полос и разных видов нитей. А у него сейчас магической силы почти нет, он пустой — может, что-то и впитается в его организм — конечно, все предыдущие случаи происходили при тренировках, когда организм магическую силу расходовал; может и в больного лента впитается, в нём сейчас для магической энергии места свободного много? Но даже и разговор о выезде заводить смысла нет — перевозить больного в таком тяжёлом состоянии в голое поле непонятно зачем… Евич-то разрешит, он поймёт. Но он здесь не один, и привлекать лишнее внимание не хочется.
Перекатываю в руках шарики. Вот же они — с энергетическими полосками и ленточками, летающими внутри. И ехать к облаку не нужно. Только как заставить их выбраться из шариков и пополнить магический запас солдата? В шарик эти ленты залетали, когда я перекрывал им другие варианты для движения. И не сделать бы ему хуже — вдруг, магической силе не понравится, что её «принуждают» заходить в солдата и у него уровень силы упадёт? Но для солдата важнее, чтобы руки и ноги остались целыми — он простолюдин; это аристократия большое значение магической силе придаёт, а для него главное — возможность полноценно жить. Ещё мгновение колеблюсь и решившись, подношу шарик к туловищу солдата, почти кладу на грудь, закрывая шарик второй рукой сверху. Держу с минуту. Реакции никакой. Жаль. Хотя мне и показалось, что лепесток энергии, находящийся около сердца солдата, немного дёрнулся в сторону шарика. Но больше ничего не произошло.
Отдохнув, продолжаю делать коконы и прокладки, отсекающие омертвевшую ткань.
Больной спит на спине и его белое лицо направлено вверх. Руки вытянуты вдоль тела, пальцы на ладонях изогнуты, как будто солдат всё ещё держит в руках «лимонки».
— Брат, ты герой. Помоги мне и себе — тебе нужно сохранить руки и ноги. Чтобы ты жил без протезов.
