– Превосходно, сэр; именно так и следует быть. Население Лондона, население Англии должно возвысить голос, должно одобрить произнесенный приговор и потребовать его исполнения. Лондон при этом пойдет впереди, народ последует за ним; вы же с вашими людьми обязаны стараться вызвать чудовищную овацию.
– Дайте мне более точные указания, и я посмотрю, что можно будет сделать.
– Предстоит публичное торжественное объявление приговора над Марией Стюарт, и этот день должен сделаться праздником для столицы Англии. Ради того вам поручается огласка предстоящего события, и до наступления знаменательного дня вы будете воодушевлять народ к громким манифестациям.
– Слушаю-с, милорд!
– Хорошо, значит, мы столковались! – воскликнул Валингэм. – Принимайтесь же за дело.
И Пельдрам принялся.
Конечно, редко бывало, чтобы шайке сыщиков давалось поручение подобного свойства. Пожалуй, нечто похожее происходило во время римских императоров в эпоху упадка Рима; по крайней мере, история не приводит нам иного случая в этом роде.
Подчиненные Валингэма, под руководством Пельдрама, сновали по всему городу, появлялись везде. В семейных домах, в трактирах, а также на улицах возвещали они о новом празднике, и жители Лондона, радостно настроенные и без того близостью рождественских праздников, жадно бросились на приманку.
Странный подарок к Рождеству готовила Елизавета своим подданным.
День публичного объявления приговора наконец наступил. Предстоящая казнь шотландской королевы была обнародована посредством плакатов, вывешенных на улицах, и словесных объявлений через глашатаев. Кроме этого, круглые сутки трезвонили все лондонские колокола. Жители города день и ночь бродили по улицам. То там, то здесь гремело громкое ликованье. Потешные огни взвивались к ночному небу. Весь Лондон словно сошел с ума.
Когда рассеялся угар, одурманивший английскую столицу и нашедший некоторый отклик в стране, то были собраны донесения лиц, поставленных наблюдать за народом, и Елизавете отправили бумагу, в которой излагалось ясно выраженное желание народа.
Однако вместе с тем Бельевр написал королеве, увещевая ее не уступать принуждению и твердо держаться данного слова.
Елизавета ответила ему, что даст еще двенадцатидневную отсрочку. Бельевр тотчас отправил с этим ответом виконта Жанлиса к Генриху III, чтобы ускорить присылку новых инструкций, а затем, по прошествии праздников, явился сам к Елизавете, которая, покинув Лондон, жила в замке Гринвиче, где она также проводила Рождество.
Бельевр удостоился приема, но Елизавета встретила его неблагосклонно.
– Милостивый государь, – сказала она, – вы приближаетесь ко мне, хотя я вовсе не желаю больше вмешиваться лично в это злополучное дело; поступок, на который вы осмелились, перешел границы смелости и заслуживает уже иного названия.
Однако Елизавета ошиблась, рассчитывая запугать этого человека.
– Ваше величество, – сказал он, – вы должны быть благодарны каждому, кто осмелится поступить таким образом, чтобы не допустить вас запятнать свой сан и имя, характер и личность.
– Как вы смеете говорить это? – гневно воскликнула Елизавета. – Я одна знаю, что подобает мне делать и что предписывает мне долг по отношению к себе самой! Но прежде всего позвольте спросить: говорите ли вы от имени вашего государя?
– Да, ваше величество!
– Удалитесь! – воскликнула королева, обращаясь к своей свите, а затем, оставшись с посланником наедине, холодно спросила: – Значит, до вас уже дошли инструкции короля?
– Не те, которые вы подразумеваете, ваше величество! Инструкции, которым я следую, получены мною уже давно и на случай крайности.
– Тогда говорите, что вам нужно сказать мне, но тщательно взвешивайте свои слова и не забывайте, что вы стоите пред королевой, которая обязана отчетом в своих действиях только Господу Богу.
– Богу и человечеству! – возразил Бельевр. – Кроме того, вы ответственны также пред международным правом, если дело дойдет до угроз моей личности; главным правилом каждого повелителя должно быть вообще старание по возможности избегать кровопролития; кровь вопиет о крови, и этот призыв никогда не остается без последствий.
– Как, вы угрожаете?
– Я уполномочен на это, ваше величество.
– Письменным документом?
– Вот он!
Бельевр подал Елизавете бумаги; королева была озадачена.
– Мой брат, французский король, берет на себя слишком много! – сказала наконец она.
– Не мне судить о том, ваше величество, – возразил Бельевр, – но выслушайте еще одно: вы воображаете, что вам грозят наемные убийцы, подосланные королевой Марией Стюарт; вы ошибаетесь, потому что если бы она захотела посягнуть на вашу особу таким образом, то ей было бы легко найти человека, который мог бы появиться пред вами под тем же видом, как и я. Откажитесь от веры в этот призрак и тогда вы посмотрите на дело иными глазами.
Елизавета побледнела; она поднялась с места; ей было трудно скрыть свой страх и принять внушительную осанку.
– Я отправлю своего посланника к королю Генриху! – с усилием произнесла она. – Вы отпущены и можете возвратиться во Францию.
