Это не могло никому броситься в глаза, потому что такой страстный охотник, как король Иаков, естественно, должен был заботиться об усовершенствовании охотничьих снастей или делать новые изобретения в этой области. Для обсуждения подобных вопросов с знающими людьми он часто требовал к себе опытных егерей, которые после того наблюдали за изготовлением охотничьих принадлежностей для короля в столице. Нечто подобное могло произойти и в данном случае.
Приезжий егерь, получивший поручение этого рода, нанял себе квартиру в Эдинбурге, тогда как Иаков с небольшою свитой, несмотря на скверную погоду, отправился на север Шотландии.
Случай или предвзятое намерение часто приводили оставшегося в Эдинбурге егеря к той местности, где была квартира Суррея, занятая до сих пор его спутниками. И вот однажды он столкнулся здесь с Джонстоном. Последний опешил при виде его. Незнакомец также невольно смутился при этой встрече, и они оба машинально остановились друг против друга. Не было сомнения, что они узнали друг друга. Однако такое открытие, по-видимому, не доставило удовольствия ни той, ни другой стороне, потому что изумление, читавшееся на их лицах, было не из приятных, и каждый, очевидно, колебался вступать в разговор с старинным знакомым. Королевский егерь первый решился на этот шаг, пожалуй, из-за того, что чувствовал себя в полной безопасности.
– Здравствуйте, сэр! – сказал он. – Вот уж не думал не гадал когда-нибудь встретиться с вами, а тем более здесь, в столице Шотландии!
– Это – вы?! – воскликнул Джонстон, опешив более прежнего. – Однако вы носите теперь военную форму, да еще королевскую; это – вовсе не то платье, каким довольствовался некогда Джеймс Стренглей, и потому вам позволительно теперь взирать свысока на старого друга.
– Ну, расстались-то мы как раз не по-дружески, – возразил Джеймс. – Но все-таки с какой стати быть нам на «вы»? Я могу с таким же удобством спросить: «Как поживаешь, друг Джонстон?»
– Благодарствую! – ответил тот. – Не могу жаловаться. Однако ты, во всяком случае, составил себе более удачную карьеру?
– Ба, это что-нибудь да значит, друг Джонстон! Человека, терпевшего гонения от Босуэла, король Иаков, конечно, мог возвысить.
– Но в данном случае Босуэл, пожалуй, был прав?
– Это как смотреть на вещи, старина. Скажи, однако, ты сделался папистом?
– Вовсе нет; но я перестал воровать чужую дичь.
– О, я также давным-давно бросил это ремесло! Значит, мы оба стали порядочными людьми.
– Как будто и так.
– По-моему, ничто не мешает нам теперь достойно отпраздновать нашу встречу.
– Гм!.. – пробормотал Джонстон.
Однако вновь произведенный королевский ловчий приставал к нему до тех пор, пока тот не согласился позавтракать вместе с ним.
Старые приятели отправились с этою целью в харчевню, где заказанный ими завтрак продлился не только до обеда, но даже до ужина.
Когда, после возобновления прежней дружбы, они поднялись наконец, чтобы отправиться по домам, голова Джонстона сильно отяжелела. Джеймс Стренглей выведал от него все, что желал знать, а вдобавок получил еще несколько строк, написанных его рукою, чего, собственно, и добивался главным образом.
Джонстон, пошатываясь, поплелся восвояси и на другой день не помнил хорошенько, что с ним происходило. Стренглею также понадобилось некоторое время, чтобы очухаться после дружеской попойки, однако это удалось ему скорее и лучше, чем Джонстону. На следующее же утро, в сопровождении другого человека, он ранехонько покинул верхом Эдинбург и направился к замку Сейтон.
Не надо большой проницательности, чтобы догадаться, что именно эти двое бродяг выманили Суррея из замка. При доброй воле, пожалуй, можно смекнуть и то, что это выманивание и последовавшее за ним исчезновение графа Суррея произошли по наущению короля Иакова.
Таким образом, один из главных героев нашего романа, один из главных персонажей описываемой нами драмы, исчез бесследно как раз пред своим бракосочетанием с Иоганной Сейтон.
Однако, чтобы быть справедливым относительно короля Иакова, нужно прибавить, что и другим лицам могла быть выгодна гибель этого ревностного приверженца шотландской королевы.
Даже и на Георга Сейтона падает некоторое подозрение, что он принимал участие в этом деле, облеченном такою таинственностью. Если припомнить предшествующие события, то подобная догадка вовсе не покажется бессмыслицей, так как Георг Сейтон постоянно смотрел на Суррея как на человека, который нанес ему смертельное оскорбление в лице его сестры. Между тем, по историческим данным, до сих пор еще невозможно установить что-либо верное насчет этого случая.
Как мы уже упоминали, все жители замка Сейтон вместе с прибывшими гостями собрались в церкви, и ввиду того, что жених с невестой мешкали слишком долго, Георг пошел сам поторопить их.
Тут сестры сообщили ему о том, что Суррей удалился и по какому именно поводу.
