– Согласен с вами, – ответил Сейтон, – но, в свою очередь, попрошу вас обратиться с этим к сестрам.
– А вы что скажете, Джейн? – спросил Суррей, взяв руку молодой девушки.
– Роберт, – ответила она, – у меня нет более собственной воли. Время принадлежит вам и вашей цели, потому что, как вам известно, мое решение было принято лишь с тем, чтобы содействовать ей.
По лицу Суррея скользнуло страдальческое выражение, но он вскоре преодолел себя и сказал:
– В таком случае можно ли в пятидневный срок справиться со всеми необходимыми приготовлениями?
– Да, – ответил Георг, так как обе сестры молчали, – в воскресенье может состояться ваша свадьба.
Суррей по очереди пожал руки брату и обеим сестрам Сейтон; после заявления Георга наступила продолжительная пауза.
Однако вслед затем переговоры возобновились опять. Дело в том, что хотя свадьба затевалась тихая, но это значило только, что на нее не будут приглашены гости издалека. К людям своего клана это не относилось; их было необходимо пригласить и угощать на свадебном пиру; в подобных случаях это было их правом, и посягнуть на него значило подстрекать их к неповиновению и упорству.
Жених не принимал участия в этих переговорах между домашними, а лишь извинялся, что причинил столько хлопот; но делать было нечего.
На другой день из замка потянулись люди и подводы за съестными припасами; снаряжались гонцы, чтобы оповестить людей клана, и вскоре замок Сейтон принял иной вид, оживился и повеселел. Действительно его комнаты мало-помалу наполнились гостями, которые только и знали, что угощались с утра до вечера или поднимали шумные споры, когда виски ударяло им в голову. Между тем подвозили все новые запасы съестного, чтобы доставлять дальнейшую работу желудкам приглашенных, и те приятно проводили время, насколько позволяли обстоятельства и суровая погода.
Таким образом настал знаменательный день, и священник уже совершил поутру богослужение, на котором присутствовали все гости, прибывшие в замок. Тут же состоялась выкличка четы, вступающей в брак.
После полудня должно было состояться само бракосочетание, и ввиду близости важного момента Суррей, а также и его невеста чувствовали себя в торжественном настроении. Суррей пожелал еще переговорить с Джейн наедине, прежде чем предстать с нею пред алтарем, и молодая девушка согласилась исполнить его желание.
Однако не успел он еще приступить к своим откровенным признаниям, которые лежали у него на душе, как Мария подала Суррею записку, сильно озадачившую его. Он дважды пробежал ее глазами, и удивленная Джейн тотчас заметила в нем тревогу, вызванную этим посланием.
– Что с вами, Роберт? – спросила невеста. – Кажется, вы получили неприятные известия?
– Я сам еще не знаю точно, дорогая Джейн, – ответил он. – Мне пишут только, что податель записки должен сделать мне важные и безотлагательные сообщения.
– Важные и безотлагательные? – переспросила девушка. – Тогда сначала переговорите с ним, Роберт.
– А вы разрешаете это?
– Что за вопрос, Роберт! Кто может знать, как много зависит от того, что вы повидаете присланного гонца?
– Ваша правда, тем более что писавший эти строки может сообщить только важное.
– Так ступайте, Роберт!
– Кто принес эту записку, Мария? – спросил Суррей старшую Сейтон.
– Этот человек ждет во дворе!
– Тогда прошу извинения! – сказал граф, поклонился и поспешно вышел.
В коридоре он столкнулся с незнакомым человеком, который заговорил с ним и сообщил, что ему поручено проводить его к тому, кто желает переговорить с ним.
– Кто послал вас? – спросил граф.
– Сэр Брай и сэр Джонстон, – ответил тот.
– А где они находятся?
– В Эдинбурге, – последовал ответ. – Но со мною прибыл некто, кому необходимо с вами переговорить по их поручению.
– Где же я найду его?
– За воротами замка.
Суррей немного подумал.
– Пойдемте! – сказал он наконец, – и они вдвоем покинули замок.
Кое-кто из прислуги замка был свидетелем их поспешного ухода, а также слышал происходивший между ними разговор.
Так как стояли короткие зимние дни, то и при ясной погоде около трех часов пополудни начинало уже темнеть, а в тот день при непрекращавшейся снежной метели стемнело еще раньше. В этом вечернем сумраке исчезли Суррей и его провожатый при выходе из замка. Между тем обитатели замка, гости и наконец священник постепенно собрались в церкви замка. Недоставало только обрученной четы, а также брата и сестры невесты.
Вернемся между тем на один момент обратно в Эдинбург.
Едва только Грэй успел покинуть Голируд, как король Иаков стал тотчас собираться в отъезд из этого замка и столицы своего королевства. Однако еще до своего отбытия он потребовал к себе егеря из своих отдаленных поместий и долго беседовал с ним, после чего тот поселился в Эдинбурге.
