– Да, и никто не догадается о наших намерениях, если мы выступим совершенно открыто. Кроме того, таким образом нам будет легче узнать все, что нам необходимо узнать.
– Что же, у меня нет оснований держаться иного взгляда.
– Это мне приятно; между прочим, я с остальными людьми поселюсь в большом доме, ты же поселишься отдельно и будешь тут как совершенно отдельный человек.
– Так? – протяжно ответил Киприан.
– Твоей задачей будет наблюдение за теми людьми, которых нам рекомендовал кардинал; ты должен держать наготове транспортные средства, словом – подготовить все, чем может быть гарантирован внезапный и быстрый отъезд.
Киприан ничего не ответил и только в мрачной задумчивости опустил голову.
– Ты молчишь? – спросил Эдуард. – Ты недоволен этим поручением?
– Совершенно доволен, – ответил Киприан, словно просыпаясь от глубокого сна.
Добравшись до Лондона, они отыскали себе желаемое помещение. Как было решено, Киприан не поселился вместе с другими своими товарищами, а отыскал себе другое помещение.
На следующий же день по приезде Эдуард Мак-Лин оделся в приличествующий данному случаю наряд и отправился засвидетельствовать свое почтение леди Стаффорд.
Леди уже была предупреждена о его визите. В то время у нее еще не было горя, которое разразилось над ней меньше чем через месяц. Поэтому юный шотландец был принят очень любезно, и его пригласили бывать и впредь.
От леди Стаффорд Эдуард отправился к сэру Берлею. Последний тоже уже знал о его прибытии; он приветствовал молодого человека с появлением на английской территории и объявил, что его дом всегда открыт для него.
Не столь снисходительным, или вернее – более осторожным, оказался Лестер. Скорее инстинкт, чем разум, заставил его принять молодого иностранца довольно холодно.
Но за исключением графа Лестера все, к кому обратился Эдуард, оказались в высшей степени предупредительными, так что он мог быть очень доволен первым выездом и приемом в Лондоне.
Что Мак-Лин не остался совершенно незамеченным – это видно из нижеследующего разговора, происшедшего на другой день между Берлеем и Валингэмом.
Оба они только что покончили с делами, когда лорд Берлей вдруг поднял голову и, пытливо уставившись на зятя, спросил:
– Ну-с? Что новенького?
– Сегодня ничего, – ответил Валингэм, – то есть по крайней мере ничего такого, что могло бы интересовать вас.
– А все-таки кое-что есть, зятюшка! – улыбаясь возразил Берлей. – Вчера мне был сделан визит…
– Ах, да, да, этот молодой шотландец! – воскликнул статс-секретарь. – Что же, он засвидетельствовал свое почтение по крайней мере дюжине влиятельных лиц, и все приняли его очень хорошо, за исключением лорда Лестера, который отнесся к нему с холодной недоверчивостью.
– Графу везде чудится угроза, – сказал Берлей, – но мне кажется, что Мак-Лин совершенно неопасен.
– Это – мальчик!
– Ну а его свита?
– Это все – почти такие же юнцы, как и он.
– Обращаю ваше внимание на этого молодого человека, – закончил Берлей, – если у молодежи получается хорошее впечатление от виденного, то она охотно повсюду трубит об этом, а для нас это до известной степени очень важно.
Валингэм вышел от зятя, вернулся к себе домой и послал приглашение молодому иностранцу.
До некоторой степени Эдуард знал значение Валингэма, который обращался к нему с предупредительной любезностью, но не знал всей полноты его обязанностей, в противном случае он не мог бы беззаботно переступить порог дворца Валингэма.
Но сам министр полиции только и хотел, что познакомиться с молодым Мак-Лином и предложить ему свои услуги. При этом случае он представил ему также и Пельдрама, в качестве человека, который постоянно будет готов к его услугам и которому он может подарить свое полное доверие.
Эдуард прибыл в Лондон пред Рождеством и пробыл в городе целых шесть недель, причем отлучался только на короткое время.
В течение этого времени пронесся целый ряд событий: переговоры Бельевра с Елизаветой, переговоры с шотландцами, открытие заговора Морди – Стаффорда. Двор переселился в Гринвич на продолжительное время.
Мак-Лин имел всюду доступ и был принят даже при дворе, хотя поставленная им себе задача быть замеченным Елизаветой казалась несбыточной мечтой. Он воспользовался представившимся ему удобным случаем для внимательных наблюдений, по временам думал, что судьба Марии Стюарт может еще повернуться в хорошую сторону и без всяких насильственных действий, и этим объяснялось его промедление. Когда же он увидал наконец, что эта надежда совершенно тщетна, то решил сделать вид, будто покидает Лондон и Англию.
Мак-Лин очень умно избегал знакомства с людьми, которые могли показаться властям хоть немного подозрительными. Поэтому, когда он прощался с приобретенными в Англии друзьями, все они были твердо убеждены, что он является вполне лояльным молодым человеком, который не покушается на спокойствие Англии и ее королевы.
