В конце ноября Эдуард с своим отрядом прибыл в Париж, поместился в рекомендованной ему Петром гостинице и на следующий день отправился к епископу росскому. Последний принял его очень любезно, так как уже был подготовлен к этому посещению Петром. В целом ряде собеседований епископ дал юному искателю приключений необходимые указания и наставления и одобрил мысль поговорить еще с кардиналом Лотарингским.
В начале декабря Эдуард со своей свитой въехал в Реймс – город, где издревле короновались французские государи, и получил несколько аудиенций у кардинала. Последний вызвал к себе и Киприана Аррана, с которым говорил наедине. Что произошло между кардиналом и обоими молодыми людьми, осталось неизвестным, равно как и предмет разговора кардинала с Эдуардом и Киприаном порознь. Но Мак-Лин заметил, что с тех пор, как кардинал поговорил наедине с Киприаном, в последнем произошла значительная перемена. Арран стал серьезен, мрачен и скуп на слова; большую часть времени он предавался какому-то раздумью. Вероятно, кардинал не встретил в Эдуарде Мак-Лине благоприятной почвы для уразумения его намеков и желаний и потому обратился к Аррану, с которым ему больше посчастливилось.
В скором времени путники выехали из Реймса, чтобы отправиться в Кале, откуда должны были переправиться в Англию и Лондон. Эдуард мог безбоязненно решиться на это – его имя было почти неизвестно в Англии, оно никогда не произносилось при тех случаях, когда Англии грозила какая-нибудь опасность, и едва ли кто-нибудь знал, что его отец покинул Шотландию. Остальное должны были сделать рекомендательные письма.
Вообще в деле Марии Стюарт Стаффорду в течение некоторого времени решительно не везло. Помимо того, что положение в Париже было опасно, его собственный брат, посланный им в Лондон, вызвал там опасные осложнения, о которых уже известно читателю. Теперь ему пришлось рекомендовать молодого Мак-Лина, который явился в Англию с вполне определенной, неприятной Елизавете целью; появление и деятельность этого молодого итальянца сначала просто отрицали, а потом пытались окружить покровом тайны. Правда, Стаффорду были неизвестны намерения Мак-Лина, но, во всяком случае, можно считать большим счастьем для Стаффорда, что его вина могла быть свалена на других лиц, потому что в противном случае его положение как английского дипломата легко могло стать совершенно невозможным.
Эдуард со своим отрядом совершил переезд из Реймса в Кале верхом. Для переезда в Дувр воспользовались собственным, специально для этой цели зафрахтованным судном, на котором все и добрались вполне благополучно до английского берега.
В те времена еще не существовало паспортных формальностей теперешнего времени; кто не казался подозрительным, тому предоставлялась полная свобода продолжать путь без всякой помехи, кто казался подозрительным – за тем следили. Таким образом, друзья без всякой помехи продолжали свое путешествие в Лондон.
Но в это время Киприан стал проявлять такое беспокойство, что Эдуард нарушил молчание, которым до сих пор отвечал на настроение друга.
– Что с тобой, Киприан? – спросил его Мак-Лин. – Уж не раскаиваешься ли ты в своем решении? Или ты просто боишься за судьбу нашего предприятия?
– Я ни в чем не раскаиваюсь, – ответил кузнец, – я ничего не боюсь; наоборот, я сгораю от желания скорее видеть цель наших стремлений.
– И все-таки тебе придется сдерживаться! В известной части наша задача сводится к лозунгу «терпение»! Да и вообще нам придется изменить свой план.
– В каком отношении? – полюбопытствовал Киприан.
– В том, что мы не последуем указаниям кардинала, а, как решили сначала, воспользуемся рекомендательными письмами Стаффорда.
– Но ведь если я верно понял желания его преосвященства, то он хотел, чтобы мы абсолютно не воспользовались рекомендательными письмами лорда Стаффорда!
– Да, его мнение таково, но я держусь совершенно другого взгляда на вещи, и мой взгляд, как я надеюсь, гораздо правильнее его.
– Смею я попросить более подробного объяснения, в чем здесь дело?
– Разумеется. Но сначала я укажу тебе на те невыгоды, которые получатся для нас, если мы решим воспользоваться указаниями кардинала.
– Значит, по всей видимости, наше посещение кардинала оказалось совершенно лишним?
– Почти, Киприан, хотя, нужно признать, благодаря ему мы достаточно ориентированы. Кардинал рекомендовал нам завязать сношения с тем самым кружком, от которого исходили все неудавшиеся предприятия и в котором постоянно обретались предатели.
– Я и сам подумал об этом!
– Мы слишком чужды в Лондоне, чтобы быстро разобраться в людях; они же все, наверное, отлично известны английской полиции, и если мы будем водиться с ними, то нас выследят. Если же мы возбудим подозрения, то потеряем от этого половину своей силы, а смогут ли заговорщики возместить нам эту потерю – более чем сомнительно.
– С твоими выводами нельзя не согласиться. Значит, мы бросимся в объятия противной партии?
