Лорд Стаффорд тоже направлялся в Бон; он объявил об этом своим спасителям, прибавив, что уезжал на короткое время на юг Франции для отдыха. Но если мы примем во внимание те чувства, которые питали в то время французы против англичан, то нам станет понятным, что посланник уезжал из Парижа просто для того, чтобы уклониться от выражений негодования и ненависти, которые неминуемо вырвались бы у пылких парижан против английского посла при вести о смертном приговоре Марии Стюарт.
Петр втихомолку распорядился, чтобы часть всадников ехала пред каретой, а часть – позади нее. Сам он и Эдуард остались позади.
– Сэр Эдуард, – прошептал Петр, – это – такая встреча, которая может очень пригодиться вам.
– В каком смысле? – спросил Мак-Лин.
– В самом простом на свете. Вы никого не знаете в Англии, так попросите у этого лорда Стаффорда рекомендаций ко двору. Он охотно даст вам их; таким образом вы избавитесь от массы хлопот, и вам совершенно не нужно будет прятаться. К тому же он считает вас за знатного господина, так вы и оставьте его при этой иллюзии.
– Но не могу же я выдавать себя за то, чем я на самом деле совсем не являюсь?
– Да это и не нужно. Во мраке ваша свита производит солидное впечатление, а днем лорд не должен видеть ее. Мы устроимся в другой гостинице, а вы просто отправьтесь к лорду с визитом, завтра же утром мы отправимся в дорогу раньше его. Во всяком случае, вам не нужно быть таким щепетильным, когда все дело идет лишь о небольшом притворстве.
– Разумеется, нет, раз это ведет к достижению намеченной мною цели; но обыкновенно я очень не люблю этого.
– Ну, да в конце концов это – вполне ваше дело; только не упускайте такого благоприятного случая.
– Я, во всяком случае, подумаю об этом.
Прибыли в Бон; в силу необходимости шотландцам пришлось остановиться в одной гостинице с англичанами, но в сущности, это ничему не мешало, так как шум и суета, вызванные свитой Эдуарда, в темноте и при смутном свете ламп могли только увеличить впечатление знатности молодого человека.
– Приходится покоряться обстоятельствам, – заметил Петр, – но во всяком случае, если завтра лорд задержит вас, я еще до рассвета уеду с остальными людьми; Киприан останется при вас, а мы будем ждать вас обоих на месте следующего ночлега.
– Хорошо, пусть так и будет! – согласился Эдуард.
Лорд Стаффорд подошел к молодому человеку и, попросив у него извинения, что в данном случае он нарушает обычные правила вежливости, сказал, что Эдуард сделал бы ему громадное удовольствие, если бы оказал честь отужинать вместе с ним и его семейством. Эдуард согласился и отправился к себе в комнату, чтобы переодеться.
При настоящих обстоятельствах необходимость присутствовать на ужине была скорее тяжелым бременем, нежели удовольствием, но его необходимо было перенести; кроме того, Эдуард был обязан справиться, как себя чувствует семья лорда, до известной степени оправившаяся от потрясений. Поэтому он появился в кругу семьи лорда. Там он был принят очень радушно. Жена и дети лорда поблагодарили его, и все отправились к столу, чтобы утолить голод. По окончании ужина сначала отправили спать детей, наконец и жена лорда тоже простилась с гостем, выразив надежду увидать своего спасителя на следующий день. На это Эдуард не сказал ни «да», ни «нет», а только выразил надежду, что неприятное приключение в лесу обойдется без всяких дурных последствий. Затем леди Стаффорд ушла, и мужчины остались одни. Лорд Стаффорд снова выразил Эдуарду свою признательность и сказал, что надеется на совместное путешествие с ним в Париж.
– Я очень сожалею, милорд, что не могу воспользоваться вашим предложением, – ответил Эдуард. – Я очень тороплюсь, потому что хотя я и путешествую просто для удовольствия, но в Париже меня ждет важное дело, которое требует, чтобы я вовремя попал туда. Это – дела, порученные мне отцом; они настолько спешны и важны, что, быть может, мне даже не придется пробыть в Париже несколько дней.
Стаффорд пытливо уставился на говорившего. Если бы он не был обязан ему такой большой благодарностью, то он, наверное, постарался бы узнать, какого рода эти дела, так как в его глазах человек, путешествующий с такой большой свитой, должен был обязательно быть особой, преследующей какие-то дипломатические цели. Но в силу вышеупомянутых причин лорд счел себя обязанным подавить в себе на этот раз любопытство и удовольствоваться ответом, что ему очень прискорбно не иметь удовольствия наслаждаться обществом Эдуарда.
– Тем не менее, – продолжал он, – я надеюсь еще встретиться с вами, сэр. Если я могу быть полезен вам в чем-либо, то очень прошу вас, скажите – чем, и я немедленно готов к вашим услугам. Правда, я чужой в этой стране, но у меня имеются громадные связи, которыми я рад буду воспользоваться для того, чтобы быть полезным вам.
