Лорд Лестер постепенно тоже довольно тесно сошелся с Мак-Лином и даже выказал полную готовность доставить ему частную аудиенцию у королевы Елизаветы. Однако это оказалось невозможным в силу затянувшегося убийственного настроения Елизаветы. Притворный отъезд Эдуарда совпал с тем периодом, когда королева впала в состояние, близкое к полному отчаянию.
Однако посмотрим теперь, что поделывал Киприан со времени своей разлуки с Эдуардом в Лондоне.
Его первой задачей было, разумеется, подыскать себе постоянную квартиру, после того как он прожил два или три дня в гостинице самого низшего разбора. В конце концов он нашел себе помещение у оружейного мастера. Был ли это просто случай или же его тянуло к родному ремеслу, к привычному перезвону молотов? Возможно, что и так.
Его хозяин, Яков Оллан, был тоже родом шотландец. Он был маленького роста, все его лицо было испещрено морщинами, а голова покрыта серовато-седыми кудластыми прядями. Он был немногоречив, так что казалось, что он постоянно о чем-то думает. Разговор его состоял из коротких, отрывистых фраз.
У Оллана были собственный дом, большой магазин и мастерская с массой подмастерьев; таким образом, он казался состоятельным. Несмотря на это, он постоянно сам работал в мастерской, руководил всем делом и распределял работу между рабочими. С рабочими он был краток, но не груб, строг, но не жесток. За ошибки и небрежность в работе он наказывал увольнением, за глупости и баловство вне дома сначала делал выговор, а за повторение тоже увольнял.
У Оллана был так называемый «управляющий», но это звание давало носителю его право только наблюдать за порядком в мастерской во время отсутствия хозяина, что бывало очень редко. Обыкновенно для подобного отсутствия, да и то на самое короткое время, существовали две причины: или нужно было отнести оружие к знатному заказчику, или же его вызывали в лавку для переговоров с покупателем.
Обыкновенно в лавке продажей занимались жена и дочь Оллана. Первая была почтенной матроной, молчаливой, как и ее муж, а дочь, которую звали Вилли, была хорошенькой девушкой девятнадцати-двадцати лет. Весьма возможно, что много кавалеров являлось в лавку под видом покупки оружия только ради Вилли, но девушка никогда не оставалась в лавке одна, и все попытки поближе познакомиться с ней разбивались о бдительность матери. Впрочем, вести торговлю в лавке было очень легко. У каждого предмета существовала определенная цена, торговаться было немыслимо, а о кредите не могло быть и речи. Если же и случалось, что кто-нибудь желал торговаться или требовал кредита, то сейчас же звали самого Оллана, а в его отсутствие – управляющего, которого звали Диком Маттерном.
Этот Дик Маттерн был истинным продуктом Лондона и, как все юные обитатели столиц, немного фатом, немного мотом, а в общем – чересчур много о себе воображающим дураком. Впрочем, это был довольно ловкий, вкрадчивый парень, о котором его товарищи говорили, что он прилежен только тогда, когда за ним следят, но, в сущности, не упускает случая полентяйничать. Женщины благоволили к Дику за ту внимательность, с которой он относился к ним. Сам хозяин, быть может, смотрел на него иначе, чем жена и дочь, но на этот счет он никогда не высказывался.
У Оллана была теперь только одна-единственная дочь. Четверо остальных детей умерли у него еще в детском возрасте, а взрослый сын исчез самым таинственным образом, что по тогдашним временам случалось довольно часто. Посторонние держались того мнения, что когда-нибудь он вернется, и тогда окажется, что молодой Оллан добился очень высокого положения. Но сам мастер Оллан не разделял этой надежды; он слишком хорошо знал, что сын действительно занял довольно высокое положение на… виселице, так как где-то в провинции был изобличен в изготовлении оружия для приверженцев Марии Стюарт.
Такова была среда, в которую теперь вступил Киприан, когда снял квартиру в доме Оллана. Как он говорил, он приехал в Лондон для того, чтобы наблюдениями и сравнениями усовершенствоваться в своем ремесле.
Что иностранца могли интересовать работы Оллана – это легко понять, поэтому он очень быстро сошелся с мастером и с наслаждением снова взялся за инструменты.
В то время итальянцы считались специалистами в шлифовке стальных изделий. Искусство Бенвенуто Челлини стало общим достоянием, и Киприан оказался настолько посвященным в его тайны, что сразу выказал свое превосходство над всеми остальными рабочими мастерской. Поэтому Оллан предложил ему поступить к нему на службу. Киприан условно принял это предложение; он не хотел работать ради поденной платы, а желал просто оказывать услуги в качестве добровольца, за что мастер должен был пополнять его сведения в ремесле, постольку-поскольку он еще не вполне владел всеми его тайнами, но работать Киприан мог тогда, когда сам хотел этого.
