Население Лондона поднялось рано, а еще раньше того – знатные господа со своей свитой, которые должны были сопровождать Елизавету из Гринвича. Со всех сторон стекались отряды, щеголявшие друг пред другом убранством и выправкой.
Гринвичский парк, дворец и его ближайшие окрестности были наполнены наездниками и наездницами. Те, кто имел право доступа к королеве, спешили засвидетельствовать ей свое почтение, когда она появилась в приемном зале.
В этот день Елизавета имела сияющий вид; благодаря богатому наряду ее статная фигура приобрела прежнюю величавость, а милостивая улыбка королевы доказывала, что она довольна собою и уверена, что уничтожит все злые толки своих противников.
Королева почти никогда не заставляла себя ждать. Так и на этот раз она явилась с точностью до минуты и была встречена восторженными овациями.
Поблагодарив за приветствие, она села на лошадь и, предшествуемая герольдами и своим личным войском, открыла шествие. Рядом с нею был Дэдлей. Поезд был такой большой, что, когда его начало достигло уже Гайд-парка, конец был еще в Гринвиче, а это составляет значительное расстояние. Путь был дальний; но в то время привыкли делать большие путешествия на лошадях.
В Виндзоре королева завтракала. Тем временем меняли коней и заведующие охотой распределяли общество по месту назначения, так как не все имели право охотиться за дичью и некоторые являлись лишь зрителями.
После получасового отдыха Елизавета отправилась в дальнейший путь, сопровождаемая личной свитой. Все отдельные части потянулись к северу.
В северо-восточном направлении от Ридинга тянется цепь холмов, в те времена еще покрытых лесом. По склонам этих холмов и должна была происходить охота. Лес был огражден, чтобы дичь не разбежалась; устроили облаву на оленя. Красивый, стройный старик-олень был спущен, собак направили по его следам, и охота началась.
Елизавете были чужды современные сентиментальные взгляды защитников животных; она любила такого рода охоту, что, конечно, нельзя ей поставить в упрек. Она оживилась, была весела, словом, стала прежней Елизаветой. Она впереди всех направлялась по следам оленя и собак. Охота шла все время в северо-восточном направлении и продолжалась целых четыре часа.
Наконец собаки загнали оленя; обер-егермейстер сразил его по всем правилам охотничьего искусства и на серебряном подносе преподнес королеве его рога.
В знак своей признательности всему охотничьему персоналу Елизавета положила на тот же поднос туго набитый кошелек. Она была очень оживлена, даже шутила и наконец выразила желание устроить привал на открытом воздухе.
Но это не входило в намерения Лестера. Королева доказала всем, что она здорова, бодра и что настроение ее духа далеко не соответствует ходившим слухам. Теперь Лестеру хотелось доказать, что он по-прежнему пользуется благосклонностью своей повелительницы, и потому он обратился к королеве со следующими словами:
– Ваше величество, вы разгорячены, а между тем солнце садится, и вечера еще довольно холодные. Соблаговолите назначить привал не под открытым небом. Я уже позаботился, чтобы все было приготовлено в домике здесь, поблизости. Теперь полнолуние, и обратное путешествие в карете будет очень приятно.
– Разве моя карета здесь?
– Да, ваше величество.
Королева любезно улыбнулась.
– Вы так заботитесь обо мне, что было бы неблагодарностью с моей стороны отклонить ваше предложение.
Лестер поклонился так низко, что его голова почти коснулась шеи лошади.
Было отдано распоряжение о том, что участники и участницы охоты могут располагаться по собственному желанию; только министры и еще несколько лиц получили приглашение последовать за королевой и принять участие в ее трапезе, и для этой цели Лестер избрал небольшой охотничий домик. Последний очень понравился королеве своей идиллической обстановкой.
Встав из-за стола, Елизавета почувствовала вдруг такую сильную усталость, что решила отдохнуть несколько часов. Поэтому леди Брауфорд должна была съездить в Виндзор и привезти королеве другое платье. Была даже речь о том, что королева останется в охотничьем домике до утра. Так как имелся только один экипаж королевы, то леди и воспользовалась им для поездки в Виндзор. Дело было уже к вечеру, смеркалось.
Однако возвратимся к Киприану.
Кузнец выехал из Лондона вместе с графом Лейстером и, еще не достигнув границы города, встретился с Пельдрамом; они обменялись любезностями. В дальнейшем следовании они еще встретились. Наконец в Виндзоре они снова встретились и позавтракали вместе, так как Лестер оставался с королевой.
– Ну что, как вам нравится охота? – спросил Пельдрам.
– Но ведь она еще и не начиналась! – возразил Киприан.
– Ну а весь этот блеск, почет, ликующие крики народа?
– Ах да, все это великолепно!
– Я очень рад, что мог быть полезен вам; вы – славный малый, – произнес Пельдрам.
– Очень признателен вам, – с улыбкой сказал Киприан.
Вскоре Пельдрам был отозван по служебным делам и больше уже не встречал Киприана. Когда же они снова встретились, обстоятельства значительно изменились.
