Пельдрам не стал оспаривать это и придумывал какой-нибудь хитрый изворот, видя себя поставленным в тупик. Наконец он высказал, что и в Лондоне найдутся шотландские девушки, пожалуй, более подходящие для него, чем юные красотки в самой Шотландии. Почтенная хозяйка не могла отрицать это, и гость прибавил, что у него даже есть на примете одна молодая девица, вполне подходящая к его требованиям в данном смысле, а после этого вступления заявил, что он берет на себя смелость приступить к сватовству. Мать поспешила выслать Вилли вон.
В доме Оллана уже давно догадывались о намерениях Пельдрама, и потому удаление Вилли матерью могло считаться ответом на его сватовство. Пельдрам засмеялся. Впрочем, его игривое настроение не находило отклика в душе матери и дочери. До них уже дошла весть о злополучном покушении Киприана, и они, по своей женской впечатлительности, были огорчены и напуганы этим. Сверх того Вилли, по-видимому, была огорчена смертью молодого человека, к которому она была, по меньшей мере, неравнодушна.
– Вы могли бы оставить здесь вашу дочь, миссис Оллан! – воскликнул Пельдрам. – Ведь в моих словах о том, что я хочу остепениться, нет ничего щекотливого. Или, может быть, вы полагаете, что я заглядываюсь на вашу Вилли?
– Мало ли на кого вы заглядываетесь! – уклончиво ответила хозяйка. – Слухом земля полнится. Но в вашем обращении с моей дочерью я не заметила ничего особенного.
– В этом вы совершенно правы. Но что сказали бы вы, если бы я в самом деле стал не шутя заглядываться на Вилли?
– Ничего не могу сказать на этот счет. Нельзя же вам запретить смотреть на девушку.
– Вот как?.. Вы так полагаете? Ну а если бы за этим последовало предложение?
– Его нужно еще выждать!
– Но допустим, что оно уже сделано; что сказали бы вы тогда?
– Ступайте к моему мужу и спросите его. Только он может дать вам определенный ответ, как назначает определенные цены на свои товары.
– Я так и думал… Ну, а вы-то сами не прочь породниться со мной?
– Я не перечу тому, чего захочет муж.
– Так, так… вы – послушная жена. Но, быть может, в глубине сердца вы таите иное желание?
– Вовсе нет. Согласится старик, соглашусь и я. Вот и все!
– А Вилли?
– Не могу знать, что она скажет или чего ей хочется.
– Ну, чтобы не распространяться много, скажу напрямик, что мои намерения серьезны, и потому я переговорю с Олланом, но только наедине. Вышлите его ко мне, всего лучше в гостиную.
Отца позвали. Он, как всегда, поздоровался с Пельдрамом холодно и спокойно, после чего пригласил его в гостиную, где они уселись вдвоем, прежде чем приступить к переговорам.
Гость улыбался. Может быть, непривычная роль жениха отчасти смущала его.
– Где ваш мастер? – спросил он наконец хозяина.
– Уволен! – отрезал тот.
– Так… А когда последовало его увольнение?
– Третьего дня вечером.
– Вы поссорились с ним?.. Из-за чего вы отказали ему?
– Из-за того, что он увлекался удовольствиями, неподходящими к нашему званию и нашему ремеслу.
– Так, так!.. А известно ли вам, где он теперь?
– Я за ним не следил.
– Отлично! Вы поступили умно, отказав ему.
– Я и сам так полагал.
– Значит, мы все были согласны между собою на этот счет. Посмотрим, не упрочится ли наше взаимное согласие. Ведь вы – шотландец, как и я! – продолжал гость.
– Шотландец, да – подтвердил оружейник, – только не чета вам – полицейскому!
– Ну, это – пустяки! Мы – соотечественники, и я, ваш соотечественник, желаю жениться.
– Это – ваше дело.
– Совершенно верно, но я желаю жениться на вашей дочери, а это – уже отчасти и ваше дело.
– Моя дочь вам не пара.
– Однако я иного мнения.
– Ну, тогда мы с вами не согласны.
– По-видимому, так… Только мне кажется, что мы все-таки поладим между собою. Я опять возвращаюсь к Киприану. Его уже нет в живых.
– Весьма сожалею.
– И я тоже. Он был славный малый и сам лишил себя жизни. Собственно говоря, он поступил умно, потому что пред самоубийством совершил деяние, за которое ему предстояло поплатиться жизнью; он напал на одну придворную даму и ранил ее…
– Это было нехорошо!
– Да… как относительно того, что подразумеваете вы, так и с моей точки зрения.
– Что подразумеваю я?..
– Мы потолкуем об этом после. Накануне вечером была сделана попытка освободить Фосрингейскую пленницу. Однако заговорщики изменили, и двое из них были убиты. Одним из убитых оказался лэрд Мак-Лин, которого вы также видели и к которому я сам привел Киприана.
– Странно!
– Да, да!.. Что касается Киприана, то я сам нарочно пустил такую молву, будто у него была знакомая при дворе, которую он приревновал и хотел убить.
– В сущности, мне это безразлично.
– Не думаю! Лэрд Мак-Лин и Киприан, по-моему, были знакомы между собою и раньше.
– Может быть!
До настоящей минуты оружейник отвечал Пельдраму спокойно, холодно и слегка насмешливо. Но теперь он как будто стал обнаруживать больше интереса и внимания к разговору.
– Они составили заговор, – продолжал Пельдрам, – с целью освободить Марию Стюарт и умертвить нашу королеву.
– Ну, вот еще! – проворчал Оллан.
– У них были сообщники, и последних надо искать среди людей, с которыми заговорщики имели сношения.
