— По вечерам у хромой Рийты собирается много женщин. Лейни и Марья слушают его там дни и ночи. Он говорит, мешая язык ливов и наш, но понять его все же можно. Сказал, что будет судный день и наступит конец света. Тогда всех некрещеных бросят в море огня, и они будут вечно гореть там. Раздастся страшный гром, и на всех, кто не дал окропить себя крестильной водой, с неба низвергнутся огонь и смола.
— Неужели ты не понимаешь — все это говорится, чтоб запугать! — рассердился Велло. — Чтоб мы дали окрестить себя и не сопротивлялись рыцарям, когда те вместе с крещеными латгалами придут грабить нас!
— В селении Юойвитса какой-то раб сказал, когда хозяин ударил его: "Быть вам в аду, там вам сторицей отплатят за наши страдания. Сгорите в смоляном озере!" Этот раб тоже ходил по вечерам слушать патера, — сказала Вайке.
— Рабам и слугам следовало бы запретить слушать россказни этого волка в овечьей шкуре, — промолвил Велло, не скрывая досады.
— Тем больше они будут стремиться к нему, — робко заметила Вайке.
— В том-то и дело, — согласился Велло.
День отдохнув и попраздновав, женщины и те из мужчин, кто послабее, вооружившись серпами и ножами, принялись срезать молодой кустарник, остальные, взяв топоры, стали валить деревья потолще на подсеке, оставленной полтора десятка лет тому назад под залежь. Теперь эта земля годилась под пашню. Самых же крепких в селениях мужчин послали рубить старый лес, чтобы расчистить землю под новые поля. Так хотел Велло, и сельские старейшины согласились с ним; вместе они наметили склоны холмов и пригорков и другие отлогие места, где можно было бы валить лес.
Рубка леса продолжалась с неделю; топоры у мужчин затупились, ладони потрескались от бесчисленных мозолей, спины одеревенели. В эту пору солнце поднималось наиболее высоко, и поэтому решено было дня два передохнуть, отпраздновать день летнего солнцестояния и набраться сил для предстоящего сенокоса.
На этом празднике Велло хотел встретиться с Лемби, и если девушка будет благосклонна к нему, положить конец домогательствам Рахи и в скором времени торжественно поехать свататься.
В первый день праздника парни и девушки веселились с утра на горке у качелей; быть может, среди них была и Лемби. Но подобало ли старейшине искать ее там или уводить от других? Возможно, около нее Рахи — тогда снова все может кончиться грубой перебранкой, если не чем-либо более серьезным. Правда, нынче, как и в прежние годы, Велло ходил на игры молодежи, качался на качелях, танцевал с девушками, участвовал в играх, но оставался там недолго. Он заметил, что при нем смолкает веселый шум, люди начинают разговаривать тише, поют чересчур уж стройно, сдерживают веселье, робко посматривая на него, старейшину Мягисте. Только кое-кто, очевидно сторонники Рыжеголового, завидев Велло, начинали шуметь и орать, будто его здесь и не было.
Велло нелегко было попросить Малле сходить к Ассо и тихонько, чтобы никто не услышал, уговорить Лемби прийти завтра в ближний лес, к размытому водой песчаному холмику на берегу ручья. Пусть придет туда в полдень одна или в сопровождении верной служанки.
Велло проговорил все это, не глядя на сестру. Малле снисходительно улыбнулась и пошла выполнять поручение брата.
Но еще прежде, чем она вернулась — солнце на северо-западе как раз начало опускаться за зубчатый гребень леса, — во двор старейшины завернул отряд всадников. Впереди ехал сам старейшина Алисте — Ряйсо, грузный и бесформенный, как наспех набитый мешок, с толстыми, отвислыми щеками, серо-синими маленькими глазками, глядящими пронзительно и самоуверенно. За ним, верхом на вороном коне, покрытом полосатым ковром, ехала дочь старейшины — Урве; узорчатая шаль лежала на ее плечах, а длинные концы украшенного красно-синим шитьем платка на ее голове спускались на спину лошади. Как и всегда, Урве высоко держала голову и смотрела сверху вниз, словно собираясь отдать приказание. За ней следовал десяток хорошо вооруженных всадников; поблескивали железные ободки на их головных уборах, сверкающие острия копий были устремлены вверх; за спинами у мужчин висели большие, туго набитые мешки.
Служанка побежала к хлеву, чтобы позвать Велло. Он уже издали узнал гостей и про себя проклял все Алисте. Он почувствовал, что решение посвататься к Лемби, созревшее у него за последние дни, было преждевременным, и заколебался. С женитьбой можно и повременить, завтрашняя встреча не должна состояться, и если Лемби действительно поддастся уговорам этого страшилища Рахи — пусть! Так думал Велло, торопливо идя навстречу грузному старейшине Алисте.
Тот уже слез с коня, нетвердо ступая, двинулся навстречу Велло, небрежно поднял для приветствия руку и, слегка задыхаясь, беззвучным голосом, холодно, почти равнодушно, промолвил:
— Задумали прокатиться к югу. Дочке захотелось поразмяться. Свернули в Мягисте. Не беспокойся — больших хлопот не причиним: провизии захватили на неделю.
Прежде чем Велло успел ответить, к ним легким шагом подошла Урве и, снисходительно улыбнувшись, заговорила:
