Он кликнул Кахро и направил его к Ассо с приглашением: пусть старейшина селения пожалует сюда вместе с дочерью! Если не может сегодня, то пусть завтра, к полудню. Издалека, совсем неожиданно, прибыли гости.
Пусть встанут рядом обе: гордая Урве и рассудительная дочь сельского старейшины! Увидим тогда, кто из них победит!
Урве вдруг кокетливо хлопнула в ладоши и шаловливо воскликнула:
— Что я вспомнила!.. Старейшина Велло, покажи нам свой новый дом! Отведи нас туда. Сейчас же, поскорее!
— Стоит ли смотреть, еще и стены не поставлены, — ответил Велло. — Да я толком и не знаю, что и как — мой работник Отть занимается этим.
— Тогда вели позвать Оття, он пояснит нам, — продолжала тормошить его Урве.
Позвали Оття. Тот вскоре пришел, прихрамывая, все с тем же насмешливым выражением на лице, и повел гостей к пологому склону осматривать стены нового дома старейшины. Стены были уже выше высоко поднятой головы Урве, но Отть сказал, что еще два-три ряда бревен прибавится. Пройдя через дверной проем, гости шагами измерили длину и ширину комнат, а локтем — высоту окон.
Как Урве, так и Ряйсо нашли здесь что похулить и усердно поучали, как нужно сложить очаги, как покрыть крышу и настелить пол. Велло не спорил с гостями. Отть снисходительно усмехался.
Заглянули и в амбар, осмотрели хранившееся там зерно, одежду и оружие. Ряйсо покачал головой: держать такие богатства поблизости от границы, в нескольких десятках миль от врага! Выступив на закате, враг к полуночи будет уже в Мягисте!
Велло вспыхнул и повысил голос: разве справедливо поступают северные кихельконды! Мягисте приходится одному охранять большую дорогу. Как будто только Мягисте угрожает опасность! Как будто Мягисте обязано слать гонцов на север, когда из-за болот и лесов появляется враг!
— Все это можно обсудить, — заметил Ряйсо, как бы желая сказать: зачем же сердиться и повышать голос. — Для того я и здесь, чтобы уладить дела. Поставим человек двадцать охранять границу. С собаками! Через каждые полмили — два воина.
Они вернулись в дом; в комнате на лавке уже сидели Малле и Урве. Притворы с обоих oкон были отодвинуты, и солнечный свет падал на коричневые шкуры, которыми был устлан пол.
— Посмотри, отец, какие замечательные мечи на стене! — воскликнула Урве.
— Это отцовские, — сказал Велло. — Ими не подобает хвастаться. Кое-что, правда, я купил у псковских купцов. Гостю же следует показывать оружие, которое хозяин самолично отобрал у врага.
— Но ведь из Саарде вы вернулись не с пустыми руками, — молвила Малле.
— Что об этом толковать... — остановил ее брат. Вайке вместе с другой служанкой внесла и поставила на стол деревянные блюда с яствами и большой кувшин меду.
— Урве, ты совсем забыла... — порывистее, чем обычно, пробормотал вдруг Ряйсо.
— И верно, — испуганно ответила Урве и, схватив Малле за руку, повлекла за собой к выходу.
Вскоре они вернулись; следом за ними шли трое слуг с ношей. Когда распороли тюки, из первого высунулись блестящие острия пик, железные наконечники копий, связки стрел, топоры без рукояток, бронзовые большие щиты с украшениями и меч с позолоченной рукояткой. Передавая этот меч Велло, Ряйсо молвил:
— Защищай Мягисте и Алисте! Разъединило их глупое упрямство, объединит — разум. Все, что здесь есть, — он показал на остальное оружие, — может когда-нибудь понадобиться воинам.
Урве том временем развязала второй тюк. В нем окапались копченые глухари, тетерки и куры, большой кувшин меду и второй кувшин с сушеными ягодами.
— К чему это? — с досадой воскликнула Малле.
— Пришли незваными, — ответила Урве и развязала третий тюк.
В нем были расшитые одеяния, платки, пояса, а в маленьком узелке — две броши и два широких бронзовых браслета.
— Это тебе и Лейни, — молвила Урве и горделиво улыбнулась. — Но где же Лейни? — вдруг спохватилась она. — Уж не больна ли она, или, может?..
— Нет, — ответила Малле. — Она жива и здорова, но все еще оплакивает сына и ищет уединения. Часто уходит в лес и много времени проводит в хижине у хромой Рийты — там тихо и спокойно...
— Я слыхала, будто та женщина — крещеная, — сказала Урве.
Велло встревожили ее слова: все-то известно в этом далеком Алисте!
— Да, ей окропили голову водой, но это не причинило ей вреда, — спокойно ответила Малле.
Все расселись на шкурах вокруг низенького четырехугольного стола.
"Вот и купили меня, — думал Велло, глядя на стол, уставленный всякой снедью, привезенной из Алисте. — Кто знает, что за колдовские зелья подмешаны в эту еду, чтоб приворожить меня! И можно ли будет после всех этих даров отказаться от Урве!"
Ряйсо, держа в руке крыло птицы и с жадностью обгладывая его, стал высказывать свои мысли о крещении:
— Я слышал патера. В зимние вечера наши старики, чтоб разогнать скуку, рассказывают истории и пострашнее... У кого ясная голова, тот не поверит. Поверит слабый, бедный, убогий. Тот, кто в беду попал либо рассудка лишился.
Велло думал о Лейни: неужто и в самом деле она лишилась рассудка?
