На реке Юмере полностью

— От твоих слов и у меня тяжко на сердце, — положив голову девушке на колени и глядя в небо, сказал Велло.

— Порой мне хочется верить в этого бога Лейни и хромой Рийты, — виновато призналась Лемби.

— И ты?.. Верить в этого страшного духа, при­думанного рыцарями и черноризниками? В того, кто радуется, когда грабят и убивают, если ему это вы­годно ...

— Но у Лейни и Рийты нет забот, они всегда ра­достны, ничто не страшит их ...

— И мы можем жить беззаботно! Только нужно быть смелым. Когда пойдем домой — прислушайся: разве не сама радость доносится оттуда, с каче­лей... Чего ж нам бояться, Лемби! Лемби!

— Вы, мужчины, умеете быть бесстрашными, — ответила Лемби. — А женщины... У нас должен быть кто-то, кто нас оберегает и защищает.

— Я буду тебя защищать и оберегать! — вос­кликнул Велло, обнимая девушку.

Они встали, когда солнце уже зашло за вершины деревьев. Обнявшись, они шли по лесной тропе, время от времени останавливались, целовались и продолжали путь.

Мудрость древних говорит, что счастливее тот брак, который заключается после дня зимнего солн­цестояния. Поэтому свадьбу решили отложить. А до тех пор довольствоваться счастьем частых встреч. Пусть все Мягисте знает, что они — жених и не­веста! Пусть люди в селениях видят и днем и ночью, что старейшина ходит наведывать свою любимую!

Где-то совсем близко прокричал ястреб. Лемби испугалась и крепче прижалась к Велло.

Из Уганди пришла весть: немцы вместе с крещеными латгалами приходили туда грабить и уби­вать.

"Вчера там, сегодня здесь!" — охали в Мягисте; в течение всей жатвы никому спокойно не спа­лось. Велло усилил охрану на дорогах, и каждую ночь один из воинов стоял у ворот дома. Постройку укрепления отло­жили до следующего лета; в нынешнем году народ не испытывал, казалось, ни малейшего желания браться за эту нелегкую работу. Летом было немало дел в поле, осенью же предстояло молотить хлеб. И когда ночи стали темнее, возрос страх перед вра­гом.

Вздохнули посвободнее и стали крепче спать лишь тогда, когда начались дожди, поднялась вода в ручьях и реках и дороги в низинах стали непрохо­димыми.

Велло переселился в новый дом, которому забо­тами Малле, Оття и Кахро был придан жилой вид. В самом деле, ни у кого здесь не было такого дома: вверху, от одной стены к другой, тянулись жерди, настолько плотно пригнанные друг к другу, что крыши было и не видать. Над печкой зияло большое отверстие для дыма. Волчьи шкуры устилали пол, у стола же лежали две медвежьи. Стол сделали так: вбили в пол четыре коротеньких столбика, укрепили на них две поперечные доски, а сверху, вплотную, покрыли их продольными досками.

Малле накрыла стол полосатым ковром, а ни­зенькие колоды и пни вокруг стола, служившие си­деньями, — шкурами. Стены она тоже украсила шкурами. Кахро вбил в щели палочки, повесил на них вдоль, поперек и крест-накрест оружие ста­рейшины, унаследованное от отца и полученное в дар от Ряйсо. Рядом с окном, над лавкой, где спал старейшина, Кахро повесил два продолговатых бронзовых щита, а остальные щиты — поменьше, круглые — разместил среди прочего оружия. При свете лучины они сверкали и переливались, и Мал­ле и Кахро не могли нарадоваться работе своих рук.

В комнате рядом с Велло пока поселились Малле, Вайке и еще одна служанка; следующая комната была отведена для Оття и Кахро, а крайнюю — предложили Лейни. Но она и слышать об этом не хотела. Ей были нестерпимы громкий смех Оття, его насмешки и шутки. Так что на первых порах, пока старейшина не женился, эта комната пустовала, и Малле со служанками пряли и ткали здесь.

Лейни с Марьей остались жить в старом доме. Лачуга, которую Лейни выстроила рядом с хижиной хромой Рийты, не выдерживала осенних дождей.

Вскоре стало известно, что по вечерам все кре­щеные собираются у Лейни и, преклонив колени перед небольшим бронзовым распятием, читают молитвы.

Услышав это, Велло не проронил ни слова; он лишь крепко стиснул зубы и в душе проклял черноризника.

Время от времени уже выпадал снег, но держался недолго — едва успев покрыть землю, таял.

Кахро усердно высчитывал месяцы и дни; ста­рейшина частенько спрашивал его, как долго еще солнце будет опускаться, и порой просто с нетерпе­нием допытывался, почему в этом году оно так мед­лит и отчего не поворачивает?

Но в конце концов земля затвердела, вода по­крылась льдом, а поваливший затем мягкий снег ковром лег на дорогах и полях и, осыпавшись с вет­вей, запорошил лес.Мужчинам наскучило сидеть в продымленных избах и заниматься домашними работами; все до единого они теперь отправлялись в лес, привесив к поясу пучок стрел и вооружившись луком. Звери и птицы, переставшие за время дождей бояться человека, то и дело попадались им на пути, и в су­мерках охотники возвращались домой с богатой добычей.

— Еще один раз взойдет молодой месяц, и тогда солнце остановит свой путь и снова повернет об­ратно! — провозгласил Кахро.