— Ох, кто знает — может, все мы растим рабов! — вздохнула женщина и выражение надменной самоуверенности на ее лице сменилось материнской озабоченностью.
— Тот, кто держит в руках меч, не станет рабом, — молвил Лембиту.
— Но ведь не могут же все пасть на поле брани и не может земля опустеть! — укоризненно заметила женщина. Она заговорила теперь о своих детях, и видно было, что это доставляет ей радость.
Старший сын с несколькими друзьями отправился в Финляндию, младший — к старейшине Алемпойса, у которого дети одних с ним лет. Дочь уже не один год замужем за старейшиной Роталии. А у младшей жены Лембиту двое детей, но они еще маленькие.
Снова попотчевав гостя, предложив ему лучшие куски мяса и мед, хозяйка Лехолы заговорила о разных недугах и повальных болезнях, спросила, что знает о них Велло, затем вдруг перевела разговор на колдунов и ворожей. Она увлеклась и стала с азартом рассказывать про их проделки и особенно про предсказания. Многие сбылись, но много плохого еще впереди.
— Лембиту вот не верит, все смеется, — жаловалась женщина. — Готов всех их гнать отсюда, но разве мыслимо! Чего они только не натворят тогда. Правда, у нас им запрещено насылать на кого-либо беду или хворь.
Велло ел с удовольствием, внимательно следя за тем, как берет каждое кушанье хозяин.
Рассказав о некоторых предсказаниях ворожеи, хозяйка Лехолы снова заговорила о своих детях:
— Оба сына обучались языкам — к чему иначе рабы! Старший может разговаривать и с русскими, и с купцами из Риги. У нас тут был слуга из Финляндии, несколько лет жил, кормили его получше и платили неплохо. Так он всегда ходил с мальчиками в лес и на рыбную ловлю — теперь оба говорят по-фински и немного по-шведски. Сам Лембиту, правда, кроме русского да немецкого, других языков не знает,
Мужчины закончили трапезу, жена Лембиту еще попотчевала их медом — уж очень хорош, слуга-литовец знает, как варить его, — затем встала и удалилась в другую комнату. Вскоре оттуда вышла младшая жена и, улыбнувшись, спросила — понравились ли кушанья; затем кликнула служанку убрать со стола.
Велло поблагодарил и по примеру хозяина вытер руки о лежавшее на свободной скамье холщовое полотенце. Как быть теперь, думал он, как поделить подарки? Он слышал, что у старейшины Лехолы две жены и кроме них, возможно, еще несколько служанок, которые тоже приходятся ему как бы женами. Последних не стоит, да и не подобает, принимать в расчет. Но какой из жен отдать предпочтение? Той ли, что первая в доме и перед гостями, или той, что первая в сердце хозяина?
Встав и пошарив в котомке, он вынул оттуда нож с золоченой рукояткой, вложенный в бронзовые резные ножны, и с поклоном протянул его Лембиту.
— Если когда-нибудь грянет беда и нужна будет помощь — кликни меня! — приветливо сказал Лембиту и, взяв подарок, поднес его поближе к глазам, чтобы рассмотреть.
— Сделано далеко на востоке, — произнес он и повесил нож на стену.
Они снова сели на лавку, и Лейки принесла им на деревянном подносе два небольших серебряных кубка и продолговатый серый сосуд с узким горлышком.
— Вот, тоже с востока, — молвил Лембиту и, открыв сосуд, наполнил кубки красной жидкостью. — В того, кто выпьет это, вселяется дух — так говорили на празднестве у князя Новгородского. Но не каждый может справиться с этим духом, иной теряет рассудок, начинает буйствовать. А иной слабеет и валится с ног.
Напиток понравился Велло, а своим красивым темно-красным цветом в серебряном кубке он напоминал сок спелой сливы. Велло, осушив кубок наполовину, почувствовал, как по всему его телу разливается жар. С испугом он заметил, что жидкость в кубке Лембиту убавилась всего лишь на несколько капель.
Когда вошла старшая жена старейшины, чтобы распорядиться, куда положить гостя на ночь, у Велло исчезли все сомнения: он встал, подошел к котомке, достал оттуда золотой браслет и надел его на сильную руку женщины.
— Старейшина Мягисте не беден! — не скрывая удовольствия, молвила женщина.
Лембиту показал жене нож с золотой рукояткой, полученный в дар от гостя.
Теперь она посмотрела на Велло с уважением и сказала, что тотчас же пришлет ковры, — пора, мол, ложиться отдыхать. Ковры принесла Лейки; она постлала их на лавке — один на другой, а в изголовье положила шуршащий мешок.
Тогда Велло достал из котомки большую плоскую серебряную брошь и своей рукой прикрепил ее к груди Лейки. Молодая женщина вспыхнула, поблагодарила и вышла со счастливой улыбкой.
Лембиту слегка пожурил его за расточительность, потом наполнил кубки и после того, как они сделали по глотку, спросил тихим, приглушенным голосом:
— Есть ли какие вести из-за Сяде, из Трикатуа или Идумеи?
Чувствуя себя после раздачи даров, да и от вина, могущественнее, чем следовало бы старейшине семи селений, Велло высоким, немного певучим голосом, который он по примеру хозяина пытался приглушить, произнес:
