Лембиту провел своих гостей к большому дому наподобие тех, какие Велло видел лишь в Риге в Пскове. Стены у дома были высокие, из отесанных бревен, а широкие оконные проемы закрыты чем-то мутно-прозрачным. Крыша — до самых вершин деревьев. На большом дворе стояло несколько домов, меж ними и позади них росли ели, ясени, липы и рябины.Хозяин, не дав гостям как следует осмотреться, сразу же вошел в дверь, которую распахнул перед ним молоденький слуга. В первой комнате стояла служанка с зажженной свечой в руке. Слуга взял у гостей котомки, и Лембиту велел ему позаботиться о Кахро. Поставив палку в угол, старейшина Лехолы с гостем прошли дальше, в большую комнату, где их снова встретила служанка со свечой.
Сняв шубы, они повесили их на вешалку, оружие положили на полку; Велло сел на лавку, указанную хозяином. Служанка, поставив подсвечник на стол, скрылась за дверью.
Понемногу глаза Велло начали привыкать к свету. Внимательно слушая расспросы Лембиту и отвечая на них, Велло с напряженным интересом разглядывал старейшину.
Так вот, значит, каков он, тот, о ком говорят с бо́льшим уважением, чем о самых могущественных старейшинах Сакалы. Он производил впечатление сильного, мужественного, могучего человека, хотя ни в словах, ни в движениях, ни в выражении лица это не проявлялось. У него было почти квадратное, гладко выбритое лицо, крупная голова, высокий выпуклый лоб с залысинами и тусклые волосы. Тяжелые темные брови нависали над темно-серыми глазами, почти закрывая их, правильный нос был с ложбинкой, уголки рта вдавлены, а подбородок свидетельствовал о сильном характере. Однако сейчас выражение лица Лембиту было по-хозяйски приветливым.
"Вот это старейшина, — думал Велло, — не чета мне, кочерыжке. Тем более я должен постараться свершить достойные дела".
Стены комнаты были украшены полосатыми коврами; над одной из лавок, на которой, очевидно, спали, висели шкуры пушных зверей, на остальные лавки и на пол были брошены волчьи шкуры. Различной длины копья с блестящими остриями лежали на клиньях и узких полках; на деревянных гвоздях, крест-накрест, висели мечи — широкие, узкие, короткие с острым концом, кривые, заточенные с одной стороны и обоюдоострые; к клиньям за рукоятки были подвешены боевые топоры и ножи. Стрелы на стенных коврах располагались веером. Бронзовые щиты блестели подобно зеркалу и усиливали свет, распространявшийся от свечи. У простенка стояла большая с круглым сводом глиняная печь. Потолок комнаты был сделан из гладко отесанных горбылей, плотно уложенных на поперечные балки.
Посреди комнаты стоял большой белый стол, у стола — скамейки на четырех ножках. Велло никогда не видел таких, только слышал о них от Оття.
Лембиту сел на лавку рядом с Велло и стал расспрашивать, как они доехали, кто повстречался им на пути, бывают ли на ярмарках, часто ли наведываются к ним купцы, много ли в Мягисте запасов зерна, какова охота и про многое другое.
Его круглые темно-серые глаза смотрели проницательно, почти не мигая. Улыбка ни разу не появилась на его суровом лице — оно оставалось равнодушным и когда он говорил, и когда слушал.
Под взглядом этого человека Велло испытывал неловкость.
— Ты, случайно, не был под Бевериной со своей дружиной? — спросил Велло, хотя отлично знал, кто был и кто не был там.
— Не стану я по каждому пустяку бегать, — ответил Лембиту. — Сам не пошел и людей своих не пустил.
— Надо же было как-то ответить на грабеж Уганди.
— Так не отвечают, — сердито возразил Лембиту. Он небрежно скрестил руки на груди, оперся спиной о стену и прижал к груди сильный подбородок.
— Взял бы, да и повел сам! — молвил Велло.
— Ко мне прислали гонца: присоединяйся, мол!.. Нет, нет! Так не идут на врага, у которого к тому же рыцарь за спиной!.. Мелочная жадность к добыче, ничего больше! — произнес Лембиту, и глаза его засверкали.
— Если и так не идти — враг совсем обнаглеет, — заметил Велло.
Лембиту промолчал. Тут в комнату вошла рослая светловолосая женщин, в длинном пестром платье, сколотом на груди большой серебряной брошью; белая в полоску шаль была накинута на ее плечи, синий платок закрывал лоб. Ей было на вид за сорок, под глазами и вокруг рта легли морщинки, выражение лица самоуверенное, но приветливое. Сдвинув брови, она разглядывала гостя. Лембиту, встав, сказал ей, что их гость — старейшина Мягисте.
Велло поднялся.
Поправив свечу, Лембиту вышел в другую комнату, не объяснив Велло, кто эта женщина. Очевидно, и так было понятно, что она — хозяйка Лехолы, старшая жена Лембиту.
— Значит, это ты убил Кямби и ограбил его дом? — сделав в сторону Велло несколько шагов, спросила женщина.
— Да, это я. Я убил его собственной рукой и взял из награбленного им добра то, что стоило взять, — заносчиво ответил Велло.
— Расскажи, как все это произошло? — попросила женщина. Она подошла еще ближе и опустилась на лавку рядом с Велло. — Здесь говорили, будто из-за твоей сестры.
