Велло без утайки рассказал ей, что случилось с его сестрой, поведал о жестокой схватке с Кямби и добавил, что так будет с каждым, кто посмеет оскорбить его или его родных.
Женщина украдкой наблюдала за гостем; ее, видимо, немного удивил смелый тон Велло, и она утратила какую-то частицу прежней самоуверенности. Теперь хозяйка Лехолы начала расспрашивать старейшину про грабительский набег латгалов.
Пока Велло, не скупясь на краски, расписывал алчность и кровожадность крещеных, вернулся Лембиту и, остановившись посреди комнаты, стал слушать, изредка поправляя свечу.
Женщина взглянула на Лембиту, ожидая, что тот скажет, но старейшина Лехолы молчал и даже выражением лица не выдал своих мыслей.
— Чтобы в ближайшее лето снова не повторилось то же самое, надо перейти Койву и точно так же поступить с ними, — окончив рассказ, сказал с напускной самонадеянностью Велло.
Женщина озабоченно покачала головой и вышла. Лембиту снова сел на лавку и, недовольно нахмурившись, проговорил:
— Делайте там, что хотите, а я не пойду. Иное дело, если поднимется вся Сакала, Уганди, Соонтагана, Рявала и другие. Если будет одна дружина и один военачальник.
— Знаем мы этих сакаласких старейшин! — проворчал Велло. — У них на уме только свои поля, луга да кони. Заботятся лишь о том, как спрятать свое добро в крепостях!
— Правильно делают! Свое добро надо беречь! — молвил Лембиту и поглядел на Велло так, словно хотел сказать: рассуждаешь, как мальчишка!
— Здесь, за спиной у Сакалы, спокойно, здесь можно думать только о том, чтобы копить и беречь добро, — сказал Велло, принуждая себя улыбнуться, чтобы не рассердить хозяина. — Не то, что у нас, на границе ... Здесь можно не спеша готовиться... А за это время враг десять раз успеет ограбить нас. Надо припугнуть его, да побыстрее!
— Я понимаю это. Сам я меньше всего думаю о том, чтобы копить добро, — холодно ответил Лембиту. — К старейшинам езжу, разговариваю с ними. До самой Рявалы все изъездил. Не раз и через границу переправлялся, чтобы там заручиться помощью и поддержкой. Но повторяю: тебе нечего корить старейшин Сакалы. Я сам посоветовал им — не бегите очертя голову через границу. Придет время — пойдем все!
— А когда оно придет? — горячо воскликнул Велло.
— Если и не скоро — ничего не поделаешь, — с холодным спокойствием ответил Лембиту. — Среди старейшин Сакалы есть смелые и разумные люди.
— Как, например, Ряйсо из Алисте, — съязвил Велло.
— Ряйсо очень умный человек. Правда, он уже не вояка, но помощь может оказать большую, — ответил Лембиту и, понизив голос, чтобы не слышно было в других комнатах, продолжал: — Нет смысла идти за Койву с малым войском. Латгалы теперь там не одни, как прежде. Рыцари там. А с ними воевать... — Лембиту покачал головой, — с ними воевать нелегко. Они обучены, война для них — это ремесло Трудно драться с ними тому, кто кроме сохи или косы ничего в руках не держал. К тому же, рыцарь — это не латгал. Тот придет, убьет, ограбит и уйдет. а рыцарь, он бездомный. Он бродяга без крова, грабитель и вояка, ищущий себе приюта и рабов.
Лицо и руки Лембиту ожили, глаза метали молнии, губы дрожали, пальцы то распрямлялись, то сжимались в кулаки.
— Нельзя идти за Койву с несколькими сотнями людей, — продолжал он, — Теперь нужны тысячи! Нужна одна дружина, один вождь, один военачальник. Надо встать грудью друг против друга — мы или они!
В комнату вошла молодая стройная женщина, одетая ярко, словно невеста. Она принесла еще две свечи в низких подсвечниках и поставила их на стол. Радушно поздоровавшись с гостем, женщина спросила у Лембиту, можно ли подавать еду.
— Это моя младшая жена, дочь старейшины Нурмекунде, — пояснил хозяин, и с лица его исчезла суровость. — Неси, неси, Лейки, гость пришел издалека, проголодался.
Лейки вышла. Хозяин и гость сели за стол, Лембиту поправил свечи, обрезал с фитилей нагар и стал говорить уже более непринужденно:
— Я объездил много земель и городов, поглядел, как живут там, привез то, чего нет у нас. И остальным нашим старейшинам не мешало бы побольше ездить. Узнали бы своих друзей и врагов.
Из другой комнаты появилась служанка с большим деревянным подносом в руках. На нем стояло серебряное блюдо и несколько ярко раскрашенных глиняных мисок с кушаньями. На блюде — ножки, крылья и другие части сушеной и копченой дичи, каждый кусок с косточкой, чтоб удобнее было есть. В одной из мисок — каша из зерна с салом, в другой — творог. В третьей — сушеная земляника, в четвертой — мед. На блюде лежали также ломти хлеба. Кроме этого служанка принесла еще глиняную кружку со свежим молоком и большой серебряный кувшин меду. К столу вышла старшая жена Лембиту и, сев на скамью, начала угощать гостя, предлагая отведать и то, и другое. Сама же ни к чему не притронулась. Она стала расспрашивать Велло о семье и выговаривать, почему у него нет ни жены, ни детей.
— Может, и была бы у меня жена, да враг невесту увел... — ответил Велло. — К тому же, каждую ночь могут явиться рыцари — не растить же для них рабов.
