Навстречу им из селений шли мужчины и женщины. Они приветствовали старейшину, и старейшина приветствовал их. Здесь, на узкой укатанной дороге, невозможно было скользить быстро. Но выйдя на большак, что вел на север, в сердце Сакалы, Кахро гикнул и понесся — Велло пришлось понатужиться, чтобы не потерять его из виду.Впервые за долгое время старейшина чувствовал себя подобно взмывшей в воздух птице. Или подобно лесному зверю, который был вынужден жить в неволе, а теперь вдруг вырвался в лес, и ему хочется лишь одного — мчаться свободно вперед, воя от радости! Но к этому ощущению свободы примешивалось и нечто другое. Ведь свободным он ощущал себя и раньше, всегда, когда бродил по заснеженному лесу. Теперь же он находился в пути, чтобы осуществить свои намерения, теперь он движется к цели, теперь он с каждым шагом приближается к своим врагам, с которыми жаждет померяться силой! Он сперва объедет всех старейшин, тех, кто в ссоре с Ригой и во вражде с Вынну, а затем, днем раньше или днем позже, с большим или с меньшим количеством людей, отправится за Сяде и Койву. Не зря старый мудрец, еще когда был жив отец, говаривал: на долю каждого человека выпадает в жизни хоть один хороший день, надо только не проспать его.
Птицы и звери не интересовали сегодня Велло, но Кахро все-таки не удержался и ближе к вечеру выпустил стрелу в длинноухого, а кроме того сбил с верхушки дерева глухаря.
— За это добро нам любезно предоставят ночлег, — пояснил он.
— Будто в наших котомках ничего нет! — ответил Велло.
Они были совсем уже близко от Вильянди, но Велло предпочел переночевать в усадьбе. На следующее утро двинулись дальше, обогнув город с востока, — оба все время помнили слова мудреца: минуй дом спесивого богача, но остановись перед хижиной бедняка.
Под вечер они добрались до Лехолы. И Кахро, и Велло настолько устали, что едва волочили ноги. У встретившихся им людей они спросили, где живет старейшина, и те, оглядев путников с головы до ног, указали дорогу. Вдали возвышалась крепость, туда-то и направились Велло и Кахро. Внезапно перед ними оказался вооруженный человек; он грозно спросил:
— Куда?
— К Лембиту, — ответил Велло.
— Зачем?
— А уж это я скажу ему, — ответил старейшина Мягисте.
— Старейшины нет в крепости, — отрезал страж, не глядя на пришельцев.
— Где же он? — спросил Кахро.
— В лесу, вон там. — Воин большим пальцем указал через плечо.
— Не повернуть ли нам на Псков и Новгород? — спросил Велло после того, как они немного отошли.
— Трудно по словам этого стража судить о чем-либо, — заметил Кахро.
— По зубам пса узнают хозяина, — возразил Велло.
И все-таки они повернули к лесу, куда указал им слуга Лембиту.
В лесу с десяток слуг укладывали на сани бревна. Спиной к пришельцам стоял человек выше среднего роста, в шубе из лисьего меха и в такой же шапке; на поясе у него висел меч, а в руках была палка. Время от времени он давал отрывистые указания слугам, возившимся с бревнами.
Увидев чужих, работники воспользовались случаем, чтоб разогнуть спину и передохнуть.
Человек в лисьей шубе обернулся и недоверчиво оглядел пришельцев.
Велло, подняв руку, приветствовал его и холодно, не заискивая, сказал, что он — старейшина кихельконда Мягисте, расположенного на границе с латгалами, и пришел поговорить со старейшиной Лехолы.
— Это я, — ответил Лембиту.
Затем повернулся к работникам и, увидев, что те стоят без дела, дал им нужные указания. Он не спускал с работников глаз до тех пор, пока те не уложили на сани толстенное бревно, и только тогда вновь повернулся к гостям. Быстро и внимательно оглядев их, он сказал уже более приветливо:
— Что ж, пойдем наверх. Это не брат твой, а? — Лембиту указал на Кахро.
— Нет у меня брата. Был, но пал под Бевериной, — ответил Велло.
Лембиту пробормотал что-то и пошел впереди гостей по направлению к видневшимся вдали строениям. Велло и Кахро, сняв лыжи, направились вслед за ним.
— Из дому когда вышли? — спросил Лембиту немного погодя и, судя по голосу, лишь из вежливости.
— Вчера утром, — ответил Велло.
— Вчера утром?!.. К чему такая спешка?.. Уж не враг ли...
— На лыжах этот путь не столь далек, — молвил Велло.
Возникло молчание.
Они шли теперь по селению. Навстречу им попался слуга. Сойдя с дороги в глубокий снег, он остановился и, подняв руку, приветствовал старейшину. Лембиту велел ему взять у гостей лыжи и палки. Поднявшись затем по косогору, они подошли к высокой изгороди, окружавшей вершину холма. За изгородью, меж деревьев, виднелись заснеженные скаты крыш. По обе стороны распахнутых ворот, уперев копья в снег, стояли стражи, одетые в шубы. Они стояли недвижно и только глазами проводили Лембиту и его гостей.
На дворе между строениями торопливо сновали слуги и служанки, очевидно заканчивая вечерние хлопоты по хозяйству. Они украдкой поглядывали на своего повелителя и его гостей и держались в сторонке.
В снегу были прорыты дорожки, и один из слуг расчищал их, так как с неба падали редкие хлопья.
