После того как Отть с гостем ушли, Велло встал и начал ходить взад-вперед по комнате. Подойдя к Вайке, он взял ее за руку и радостно воскликнул:
— Ты слыхала?.. Слыхала, что он сказал?
— Слыхала, — ответила девушка и испуганно посмотрела на своего повелителя.
Когда Отть, уложив гостя спать, вернулся, на лице его играла усмешка.
— Захватишь завтра несколько слуг и отправишься к Лембиту, — сказал ему старейшина. — Если он и теперь не согласится, если он, сидя в Лехоле, все еще помышляет о больших делах и думает уговорить старейшин Сакалы и Виру, то не видать ему никогда ворот Риги и башен Юкскюлы!.. Сам я еще раз съезжу к ливам, а может, и подальше...
— Боги покровительствуют нам, — ответил Отть, потирая руки. — Только бы этот бог крещеных не подставил нам ногу!
Уже на следующий день Отть в сопровождении двух слуг отправился в Лехолу; за пазухой — подарки, в санях, под соломой, — оружие.
Сам Велло никуда не поехал, Из-под Раи пришли тревожные вести, будто латгалы, проживавшие в Трикатуа и Росоле, замышляют, еще до того как сойдет снег, совершить небольшой грабительский набег на Сакалу. Старейшина направил Кахро с двумя слугами в Летегоре, сам же остался дома, встревоженный тем, что его планам могут помешать. Порой с отрядом воинов он выходил на большую дорогу и сторожил там ночами, но в Сакалу никого с предостережением не послал: если волна прокатится через Мягисте, пусть ощутят это и северные кихельконды! Может, хоть тогда их старейшины зашевелятся и скорее послушаются Лембиту.
Отть вернулся через несколько дней и желчно, не глядя на Велло, молвил:
— Великие сядут за стол лишь тогда, когда он будет уставлен множеством кушаний и сосуды будут наполнены медом до краев. Из-за какого-нибудь пустяка они и не пошевелятся.
Все мускулы на лице Велло напряглись, когда он произнес:
— Сядем за стол без великих!
Кахро вернулся из Летегоре с вестью:
— Как только дороги просохнут и воды спадут, куршам дадут знать. А те, в свою очередь, известят земгалов и селов.
Велло дрожал от возбуждения; ему казалось, будто он видит устремляющиеся со всех сторон к Риге дружины, слышит призывный звук рога, возвещающий войну.
В полдень, смерив длину тени, он высчитал, сколько пройдет дней, прежде чем растает снег, спадут воды и просохнет земля. Ясно, теперь уже нечего ждать, чтобы у ливов или куршей затрубил зимой рог, тем более, что курши собираются забросить в устье Вяйны невод. А это возможно не раньше, чем река и ливский залив освободятся от льда.
С каждым днем солнце поднималось все выше над лесами Росолы, Трикатуа и Асти. Снег оседал, прячась под сень деревьев и кустов. Правда, по ночам он покрывался твердой корочкой, которая должна была защитить от теплых лучей; но стоило выглянуть солнцу, как эта корочка исчезала, подобно дружине, которую преследует враг.
С юго-запада и запада дули теплые ветры; гордо, подобно отрядам всадников, неслись облака, сея мягкий дождь, которому надлежало окончательно изгнать зиму. Солнце и ветры, словно верные союзники, поочередно сражались с общим врагом.
Велло бродил по двору, по дорогам, по лесной опушке, наблюдал победное шествие весны, считал дни, не в силах дождаться, когда же наконец просохнет земля, войдут в берега и плавно понесут свои воды реки. Он подставлял лицо солнцу, а лоб — дождю и, сощурив глаза, прислушивался к крику журавлей под облаками. Все это давало ему ощущение радости, но совсем иной, чем прежде. Он уже не ждал той поры, когда можно будет выйти в поле с сохой, взрыхлить землю, равномерно раскидать с ладони зерна, чтобы рассыпались они подобно золотому дождю, и затем пробороновать их сучковатой бороной.
Он не ждал и той поры, когда всей деревней можно будет отправиться на прошлогоднюю подсеку, где вот уж почти год дремлет молодой лес с засохшей и пожелтевшей листвой, где сизый дым, подобно духу, поднимется вверх, сгибаясь под порывами ветра и спеша укрыться меж деревьев, и где там и сям замелькают желтые языки пламени и радостный людской гомон заглушит треск сучьев.
Не ждал он и той поры, когда лес с утра до вечера будет наполнен щебетанием, свистом и трелями тысяч птиц и когда на заре у качелей зазвучат и разнесутся далеко окрест песни и веселый смех парней и девушек.
Как-то Велло, пытаясь скрыть возбуждение, сказал Оттю и Кахро:
— Позаботьтесь, чтоб все было готово к пахоте и севу, чтоб каждый знал, что ему делать!
А сам, вероятно, уже в сотый раз принялся подсчитывать людей, коней, оружие и запасы зерна, которого должно было хватить на дружину, когда та будет в сборе. Только бы не опередили латгалы. Они, наверное, уже пронюхали о собранном зерне, а может, прослышали кое-что и о закупке оружия. Тогда конец Мягисте!
