Все замолчали и поникли. "Так поступает крещеный старейшина!" — подумал Велло.
Лив постарше продолжал:
— Курши просили наших тайных старейшин в Летегоре, чтобы те позвали эстонцев. Пусть эстонцы двинутся по Выннуской дороге и нагонят страху на рыцарей либо задержат Каупо с его ливами у берегов Койвы. А тем временам курши с земгалами и полочанами стали бы рушить укрепления на Вяйне.
— Когда нам выступать? — спросил Отть.
— Курши просят тотчас же, — ответил старший из гонцов.
Оба гонца валились с ног от усталости и выглядели жалкими; но весть, которую они принесли, была, по мнению Велло, так велика, так важна, что должна была взбудоражить весь народ, объединить в дружины всех мужчин из Угаиди и Сакалы и повести их вдоль моря к берегам Вяйны.
Больше медлить нельзя! Наступит ли еще когда иибудь такой момент!
Велло отправил гонцов отдыхать, поручив их заботам Вайке и Малле, которые обязаны были следить за тем, чтобы слуги держались в стороне от чужеземцев и не болтали с ними. Сам же остался неподвижно сидеть в своей комнате.
Значит, теперь он, молодой старейшина Мягисте. вступает в игру. Приближается его большой день. Он поведет людей за Сяде и Асти и вернется оттуда либо побитым и опозоренным, либо с добычей и славой, отомстив вдесятеро за позапрошлогодний грабительский набег и доказав трусам, что распятый дух вместе со своим отцом далеко не столь могуществен и что крестильная вода не убережет ничьей головы от хорошего удара!
До вечера Велло не выходил из комнаты. Кахро и Отть сновали взад и вперед, отдавая распоряжения слугам. Пришли сельские старейшины Киур и Кюйвитс. Велло отвечал на их расспросы коротко в жестко:
— За Койву!
Кюйвитс получил приказ: выставить на охрану дорог побольше людей, чтобы никто не смог покинуть Мягисте и заранее предупредить врага.
Воинственный Киур должен был скакать в Лехолу к Лембиту и просить его собрать дружины в своем и в других кихелькондах, чтобы повести их на помощь куршам и ливам. Если Лембиту не согласится, пусть разрешит Киуру набрать воинов из своих селений.
Еще ко многим старейшинам Сакалы, да и дальше, направил Велло людей с просьбой: пусть являются с дружиной! Ригу окружат со всех сторон, и тогда дни епископа и рыцарей сочтены! А в случае, если они сами не захотят идти, пусть позволят набрать людей.
Он дал гонцам с собой подарки, чтобы легче было заручиться согласием старейшин. Но если они и людей не разрешат набрать, пусть гонцы делают это без разрешения, пусть мчатся из деревни в деревню и, ударяя в щит, созывают воинов в Мягисте. Старейшина Велло поведет их через границу, через Сяде и Койву. Пусть приходят все, у кого бьется в груди мужественное сердце! Пусть приходят все, кого когда-либо ограбили, чьих родных убили! Пусть приходят все, чьи дома сожжены или чей скот угнан! Пусть приходят все, кто жаждет доблестной битвы и богатой добычи!
Их созывает старейшина Мягисте, Велло, который не боится ни рыцарей, ни кровожадного бога патеров, ни их ада!
Пусть каждый захватит свое лучшее оружие, а если его нет — тоже не беда, не оставаться же из-за этого дома! Пусть приезжает верхом тот, у кого есть конь, а у кого его нет, пусть приходит пешим. На исходе четырнадцатого дня все должны быть в Мягисте!
Гонцы на добрых конях во весь опор мчались к северу.
И многие слуги и бедняки оставляли свою работу, оставляли пожогу, оставляли поля, не успев кинуть в них семян; не слушая запретов старейший и хозяев, они под покровом ночи, незаметно, уходили в Мягисте. А из Сакалы шли даже хозяева, которые в позапрошлом году пострадали от руки врага; они побросали свои семьи и добро, оставив их на попечении богов и духов, чтобы самим десятикратно отомстить врагу. Вняли призыву и те, у кого работа тяжелая, у кого нужда в доме, кто мечтал о воинской славе и богатой добыче, и даже те, кто страстно желал привести с чужбины доброго коня или красивую девушку.
В Мягисте меж тем готовились к встрече воинов, хотя и неизвестно было, сколько их прибудет. Мололи оставшееся в селении зерно, пекли хлеб и сушили его на жердях; слуги стругали древки копий, мастерили дубины, булавы и щиты — Велло опасался, что многие явятся без оружия. На большом пологом лугу спешно косили траву, чтобы было где собрать пришельцев, построить их, дать указания. Вайке и Малле заготавливали холщовые тряпки для перевязок; они знали — раненых в сражении будет немало и в своей дружине, и среди врагов. В тряпки завязывали измельченные высушенные травы, которые останавливали кровь.
По вечерам девушки усердно ходили в священную рощу, развешивали дары на ветвях старой березы и просили богов благословить военный поход Мягисте.
Из домика кузнеца с утра до вечера несся звон железа. Известно было, что кузнеца не очень-то интересует эта затея с походом, однако самое необходимое он все же делал.
Как-то дозорные привели к старейшине двух мужчин, задумавших лесными тропами тайно пробраться в Латгалию. Оба признались, что хотели предупредить врага об опасности.
