— Кое-что известно. Вот проедешь третий, пятый, седьмой, девятый, одиннадцатый километры — на душе легче станет. Да ведь они не всегда на одном месте сидят. А посереди пути плешь одна есть, безлесное место. Так по нему финны жарят с озера из орудий. Постреляют, замолчат, опять постреляют. Так всю дорогу без фар и прешь. Как засветит кто — жди снаряда. Ай, весело! Днем по дороге едешь — все время свежие лыжни в лес уходят. А то еще перед самой машиной из леса собачонка выбежит. Ну, понимаешь, самый настоящий мирный лягаш. Пропустит машину, повиляет хвостом и снова в лес. Значит, ясно — хозяева где-то поблизости. Обнаглели до чортиков…
— По машинам! — донеслась издалека чья-то команда.
Все вскочили на ноги.
— Счастливого пути! — крикнул артиллерист и побежал к своей машине.
— Ты следи за головой колонны, — сказал Чарухин Капустину, — а я — за хвостом. Надо, чтобы все люди были на-чеку. Ждать подхода еще какой-нибудь колонны — невозможно. Придется на себя надеяться.
Он прошел к своей машине, разбудил ребят, приказал зарядить гранаты и, вытащив из кобуры пистолет, засунул его за борт полушубка.
Впереди загудели моторы, и одна за другой медленно двинулись машины, расходясь с идущим навстречу транспортом. Чарухин на ходу вскочил в кабину.
Пока еще сбоку виднелись очертания домов — было спокойно. Но вот позади осталась высокая водокачка. Лес становился все более густым и темным. Можно было разглядеть темнокоричневые стволы сосен, белые заснеженные кусты, только у самой дороги, а дальше — тьма глухого, непроходимого леса.
Чарухин напряженно всматривался вперед, с жадностью ловил взглядом несущиеся навстречу белые верстовые столбы и тревожно отсчитывал километры. Скоро будет пятый, седьмой, одиннадцатый. Водитель неотрывно следил за еле заметными очертаниями идущей впереди машины.
«Лишь бы не попасть в обочину, трудно ехать без свету», — думал Чарухин, представляя длинную часовую остановку для вытаскивания машины.
Он не поверил себе в первую минуту, когда увидел одиннадцатый верстовой столб. «Значит, проскочили», — радостно подумал он.
У небольшой речушки, около подорванного финнами моста, колонна остановилась. Видно было, как передние машины медленно и осторожно двинулись по крутому спуску. На речке под колесами затрещал лед; буксуя, грузовики стали тяжело подниматься на крутой пригорок.
У самой реки стояла брошенная кем-то машина. Передними колесами она глубоко врезалась в снег. По следам было видно, что около нее долго и бесплодно возились.
Чарухин нагнулся к мотору. Машина была новая. Разве такую можно бросить? Он крикнул водителя и приказал принести цепь.
— Да что вы, товарищ Чарухин? — удивился водитель. — Разве в такое время можно колонну задерживать? Пока машину вытащим да на буксир возьмем, нас сзади кто-нибудь обгонит. Вот и будешь в хвосте плестись.
— А мы не будем задерживать колонну, — настойчиво сказал Чарухин. — Пускай едет дальше.
— А если нас финны обстреляют?
— А на что пулемет? Давай, давай, заправляй цепь. Разве такое добро бросать можно?
Худяев, отбросив в сторону чемодан, устраивался с пулеметом между мешками с мукой. Покровский мешал ему, споря из-за места для чемодана с книгами и красками.
— Так же нельзя, — с обидой говорил он. — Надо же учитывать. У меня тоже ценное имущество, а ты его в сторону отбрасываешь.
— Конечно, — поддел его Садков. — За твоими красками финны в первую очередь охотиться будут.
Последняя машина скрылась за бугром.
— А ну, давай нашу! Давай скорей!
Машина осторожно подъехала и остановилась. Садков помогал прилаживать цепь, Покровский подталкивал сзади застрявший грузовик, и только Худяев был неподвижен у пулемета, не спуская напряженного взгляда о дороги и темнеющего на бугре леса. Мотор заревел, и машина рванулась вперед. Цепь натянулась и потащила застрявшую машину.
— Садись в нее за руль! — торопливо крикнул Чарухин Садкову.
Он боялся, что колонна уйдет далеко и они останутся одни на пустынной дороге.
Они догнали колонну у той самой «плеши», о которой рассказывал артиллерист у костра. Дорога спускалась вниз, лес отступил от нее. Слева видно было застывшее Ладожское озеро. Недалеко от берега темнел небольшой островок.
Дорога настолько сливалась с белой целиной, что водители вынуждены были время от времени включать фары. Они вспыхивали на мгновение и снова гасли.
— Туши! Туши! — говорил Чарухин водителю, когда ему казалось, что свет горит слишком долго.
Неожиданно над головой просвистел снаряд. За ним второй, третий. Чарухин вобрал голову в плечи и затаил дыхание — казалось, что снаряды неминуемо попадут в машину. Но они разрывались где-то сзади.
Машины неслись так, что все мелькало перед глазами.
«Разобьемся к чортовой матери, разобьемся!» — думал Чарухин. Но «плешь» неожиданно кончилась, снова подступил лес и скрыл белую пелену озера.