Чарухин с облегчением вздохнул Не сбавляя хода, машины безостановочно мчались вперед. Теперь они уже были в безопасности. До Питкяранты осталось всего лишь несколько километров. Вот скоро за поворотом небольшой мостик и вправо дорога на Уомас. А через километр на горке домик дивизионной газеты.
Сейчас, когда опасность была позади, Чарухин вспомнил о доме.
Сухой продолжительный треск автоматов оборвал его мысли. Машина резко затормозила, Чарухин больно ударился головой о заднюю стенку. Он не помнил, как, схватив винтовку, скатился в снег. В полной темноте колонна остановилась.
Лежа между колесами, Чарухин всматривался в темнеющий лес. Кругом стреляли бойцы, больше всего — у головной машины. Рядом застучал пулемет Худяева.
Чарухин услышал впереди чей-то крик, откатился в обочину и пополз по ней. Кто-то неподвижно лежал на снегу, но издали он не мог разобрать — кто. Ему послышался голос Капустина, кричавшего что-то у головной машины. Непрерывная стрельба мешала разобрать слова.
Теперь пули взрывали снег совсем рядом. Дальше ползти было невозможно. Он припал к снегу. Когда очередь финских автоматов кончилась, пополз дальше.
— Водитель Темноев ранен! — крикнул ему лежащий у машины боец.
— Худяева ко мне, Худяева! — обернулся Чарухин.
Несколько бойцов пытались подползти к раненому. Но как только они начинали двигаться, финны открывали огонь.
Толкая впереди себя пулемет, торопливо полз Худяев.
— Сюда, за куст! — крикнул ему Чарухин, помогая протащить пулемет. — А ну, жарь, а я попытаюсь добраться.
Худяев выпустил длинную очередь.
Чарухин видел, как ему навстречу полз Капустин. Он, слышал, как громко выругался сзади Худяев и снова пронзительно заговорил пулемет. Бойцы открыли ураганную стрельбу по финнам.
Чарухин приподнялся, пробежал несколько шагов и, схватив Темноева за край полушубка, рывком стащил к обочине. Затем, вместе с Капустиным, поспешно потащил раненого к головной машине. Полушубок путался в ногах, валенки скользили по снегу и мешали двигаться.
Худяев полз за ними, по временам останавливаясь и стреляя. Для того, чтобы взвалить раненого в машину, надо было стать на ноги.
— К колесу давай, к колесу! — крикнул Чарухин и, приподнявшись, помог Темноеву залезть в машину.
— Теперь двигай, жарь полным ходом! — обернулся он к Капустину, но тотчас заметил на снегу кровь. Она струйкой стекала с пальцев Капустина.
— Ложись! — снова крикнул Чарухин. — Да ложись же!..
Но Капустин качнул головой и вскочил в кабину. Мотор загудел, и машина рванулась вперед, поднимая за собой облака снежной пыли. Вслед ей из леса полетели пули.
«Проехала», — радостно подумал Чарухин, отдавая приказ второй машине.
Одна за другой срывались машины с места и, гудя моторами, исчезали в предрассветном тумане. Оставшиеся терпеливо ждали и только когда поднималась снежная пыль, бойцы непрерывно стреляли по лесу.
На дороге осталось только две машины; вторая была на буксире.
— Надо бросить ее здесь, — предложил Садков. — С ней не проскочим.
— Нельзя отцеплять! — прикрикнул Чарухин.
— А если она в обочину съедет — всем нам крышка!
— Не съедет, — упрямился Чарухин. — Садись за руль!
Один за другим, пригибаясь, они подползли к машинам. Пока Покровский и Садков взбирались, Худяев беспрерывно стрелял, отвлекая внимание врага. Теперь надо было погрузить пулемет.
— Лезь! — приказал Чарухин Худяеву и громко крякнул: — Ура!
Он кричал отрывисто, все время меняя интонацию голоса. Все дружно поддержали его. Крики все усиливались, становились громче, и создавалось впечатление, что людей много и они приближаются к темному лесу.
Чарухин далеко бросил одну за другой две гранаты. В грохоте взрывов не слышно было, как загудел мотор. Ухватившись за борт машины, Чарухин поднялся на руках.
Кто-то тащил его, помогая взобраться. Над ухом резко и отчетливо работал пулемет Худяева. Виляя из стороны в сторону, за ними мчалась на буксире машина.
Наконец въехали в город.
Только теперь Чарухин понял, что случилось. В этом месте раньше не обстреливали. Повидимому, какая-нибудь финская банда прорвалась к городу.
Красный дом стоял в полной темноте, с тщательно замаскированными окнами.
— Чарухин! — крикнул кто-то, но он не остановился. Надо было скорей увидеть комиссара.
Он вбежал по лестнице, споткнулся в передней о чьи-то ноги и с размаху открыл дверь.
В лицо ударил яркий свет. Он почувствовал теплоту, услышал ровное человеческое дыхание.
У стола спиной к нему стоял комиссар. Он круто повернулся.
— Чарухин! — радостно крикнул он и бросился навстречу.
— Колонна прибыла без потерь, — доложил Чарухин.
С ближайшей койки поднялась всклокоченная голова.
— Чарухин! — с отчаянием сказал Бобров. — У меня отобрали машину для госпиталя. Как же теперь быть?
— Ерунда! — подмигнув Боброву, шутливо сказал Чарухин: — У меня есть новая машина. Я могу ее тебе подарить. Она стоит на дворе.
Все проснулись и столпились около Чарухина. Он поспешно рассказывал, перескакивая с одного на другое, о всем, что было пережито в эту ночь.