— Целы, браток, все вывезли. А машину твою на буксире притащили. Она не дюже попорчена. Во как! — засмеялся сапер и отодвинулся, пропуская подошедших врача и санитаров с носилками.
Проводив колонну Горчакова в рейс и обойдя роты, комиссар и секретарь партбюро Бодров пошли к парку.
Накануне вечером было комсомольское собрание; обсуждался вопрос о ремонте машин. И неожиданно комсомолец Бобров внес предложение «бронировать машины». Так и было сказано — «бронировать машины». Это, пожалуй, была хорошая мысль. Правда, никто не представлял — как ее можно выполнить. Но комиссар вспомнил, что в одном из сараев он видел толстые железные листы.
Ну, конечно, это оградит водителей от пуль, а кроме того, поднимет настроение в рейсе.
Комиссар не любил откладывать дела. Он ночью вызвал к себе командира парковой роты Писарева и политрука Ненилина и дал им срочное задание.
Теперь они с Бодровым решили проверить, как идет работа.
Впереди из-за горки издалека доносилась раскатистая ружейная стрельба.
Комиссар слышал, что ночью из Сальми пришла какая-то небольшая часть. Повидимому, это стреляла она.
Они прошли мимо старого, заброшенного финского кладбища и свернули с дороги. Замаскированные ветвями елей, стояли грузовики. Комиссар внимательно осмотрел их: ветви сосен были так густы, что сверху нельзя было разглядеть машин. Около одной столпились водители. Оттуда доносился стук молота о железо и возбужденный голос Чарухина.
— Ну, как, товарищи, дела? — спросил комиссар.
— А вот, кончаем броневик, — шутя, ответил Писарев. — Сейчас будем испытывать, тогда увидим.
— Да нет, не возьмет! Нипочем не возьмет, — убежденно сказал Чарухин.
К дверцам кабин изнутри снизу доверху были прибиты железные листы. За ветровым стеклом тоже был поставлен лист с круглым отверстием, сквозь которое водитель мог видеть дорогу.
— Думаете, пуля не пробьет? — спросил Бодров.
— Под прямым углом — возможно и пробьет. Да ведь мало вероятия, что она пойдет таким образом. Машина-то ведь в движении, — сказал Ненилин.
— А мы сейчас попробуем на пятьдесят метров из винтовки, — вставил Писарев.
Все отошли в сторону. Когда грохнул выстрел, люди бросились к машине. На железе остался след, но пуля не пробила его.
— Ну, и комсомол! Недаром башка варит, — с гордостью сказал Чарухин и похлопал по листу железа. — Теперь нам сам чорт нипочем. Все машины оденем. Ну, прямо красота.
— Валяйте, ребята, — одобрительно кивнул комиссар и обернулся к Бодрову. — Пройдем на горку, посмотрим, что там делается.
На горке, там, где кончался лес, о чем-то оживленно спорили несколько бойцов.
— Да там, гляди правей. Видишь, чернеет, — указал пальцем один из бойцов.
— Так, лодчонка какая-то.
— Будет тебе смеяться. Говорю, катер, а ты лодчонка. Он уж который раз тут с утра мотается.
— Да откуда же катер?
— А это ты у финнов спроси…
Комиссар пристально всматривался.
Широко раскинулась на юг застывшая пустынная Ладога. И только справа, у глубоко входящего в озеро мыска, там, где вода до сих пор не замерзла, виднелось что-то темное. От ярких солнечных лучей блестела и переливалась вода.
— Подождите, товарищи, — вмешался он в разговор. — У меня глаза зоркие. Сейчас разберемся.
Действительно, к берегу быстро шел катер. Маленькими точками на нем чернели люди. Теперь уже комиссар не сомневался в том, что это финский десант. Катер подошел к мысу и скрылся за ним.
— А что если финны на берег высадятся? — спросил боец в белом, посеревшем от грязи халате.
— Ну, и что ж? Отгоним, — уверенно ответил комиссар, решив немедленно сообщить о катере коменданту города. А если какая-нибудь финская часть действительно прорвалась к городу? Ведь здесь только тыловые части… Он вглядывался в мыс, и ему казалось, что по белому снежному подъему медленно двигались темные точки. Надо сейчас же к коменданту, — решил он. Спускаясь с пригорка, он услышал шум моторов: в воздухе показались три самолета.
— Наши полетели! — радостно крикнул Бодров. — Катер, должно быть, заметили. Ну, сейчас ему крышка.
Бомбардировщик стремительно несся вперед, набирая высоту и оставляя сзади своих спутников. По сравнению с ним они казались совсем маленькими, точно игрушечными; крылья их ослепительно блестели на солнце.
— Ястребки! — с восторгом закричал боец в белом халате. — Ишь, как играют, шельмы.
«Ястребки» уже догоняли бомбардировщика, как вдруг один из них резко взметнулся вверх, другой скользнул вниз. Затем они с обеих сторон стали стремительно приближаться к бомбардировщику, точно хотели врезаться в него.
— Столкнутся, вот черти! — крикнул с отчаянием молодой паренек. — Лихачи чортовы, играть вздумали!
Около бомбардировщика показались белые прозрачные дымки, такие же дымки появились около «ястребков», и один из них, немного снизившись, стал покачивать крыльями.
— Доигрались! — крикнул боец в белом халате. — Ну, чего же они, братцы! Разве с машиной так можно. Надо бы им холку намылить. Чтоб не безобразили.