– Разве этим не занимаются маки и Управление стратегических служб? – спросил Гарри.
– Мы не можем в достаточной мере координировать наши действия с маки. Глупо, я знаю. Коалиционная политика. Во всяком случае, это не главное. Мы хотим, чтобы немцы увидели там наших десантников, доложили об униформе, увидели нашивки.
– Если они увидят наши нашивки, сэр, – сказал другой десантник, – то вскоре будут мертвы – или же убьют нас.
Полковник ответил не сразу, но наконец был вынужден сказать:
– Люди увидят, мирные жители. У немцев есть бинокли. Может, вы освободите одного-двух пленных, чтобы они могли об этом доложить. И скажу вам чистую правду. Если вас убьют, вы и тогда принесете пользу.
– Прошу простить, но мы от этого не в восторге, – сказал Райс. – Надеюсь, вы тоже.
– Сэр, – вставил Гарри, – они, как только разберутся, направят против нас семерых бог знает что, и тогда нам конец.
– Не направят.
– Почему?
– Это не пехотная операция, это диверсия и отвлекающий маневр. Вас сбросят в пяти милях друг от друга. Каждый из вас будет работать самостоятельно. Они будут искать формирование, но вы будете по отдельности. Нанеся удар, бегите. Скрывайтесь в лесу, если попадется. Прячьтесь под бревном. Поля там перемежаются непроходимыми зарослями. Заройтесь в них, и вы будете невидимы, сколько пожелаете.
– А в чем хорошая новость, сэр? – захотел узнать другой солдат.
– Вам не понадобится брать свои «Эврики» или что-то подобное. Вам не надо держаться какой-либо конкретной точки. Как только приземлитесь, вам не придется торчать на одном месте, пока не убьют. Вы можете перемещаться. Вместо оборудования для ориентирования и маркировки возьмете дополнительные боеприпасы, продовольствие и взрывчатку. Если будет возможность, устройте что-нибудь зрелищное.
– Что-нибудь зрелищное?
– На ваше усмотрение. Хотя я большую часть своего времени провожу на совещаниях и в подготовке приказов, мне всегда хотелось самому взорвать поезд с боеприпасами или хотя бы грузовик. Что-нибудь да найдете. Мы выбрали вас, потому что вы умеете и любите работать в одиночку. Это необычно. И вы не единственные.
– Кто еще?
– Вам знать не полагается.
– Не похоже, чтобы было целое подразделение, которое…
– Не могу сказать, – сказал полковник, обрывая обсуждение. – Завтра пройдете инструктаж, получите карты и пароли. Можете взять или поменять любое оружие и снаряжение, какое вам понадобится. Выполнив свои предписания или продолжая их выполнять, продвигайтесь на север. В конце концов мы с вами встретимся.
– Полковник, – сказал Гарри. – Как разведчики, мы действуем самостоятельно. Но когда наше отделение приземляется, мы собираемся вместе, чтобы сражаться. Мы всемером взаимно дополняем друг друга и были вместе с самого начала. Было бы гораздо эффективнее, если бы мы работали именно таким образом.
– Не в этот раз, капитан. Удачи.
Гарри ожидал того дня, когда, как это было в Северной Африке, дивизия соберется всеми своими тысячами решительно настроенных и хорошо обученных солдат и, почти не переговариваясь, выстроится в очередь для посадки в самолеты, стоящие в сумерках. Парить над пустынями и морями, а затем падать, не зная, куда и как приземлишься, сначала с большой скоростью, а затем медленно и беззвучно прямо во вспышки войны – такие вещи наэлектризовывали чувства как ничто другое.
Все помнилось в неизгладимых подробностях: запах строп и оружейного масла, громыхание корпуса самолета, горящая оранжевая линия заката и резкое пробуждение, хотя и не от сна, когда приходило время прыгать. Поздно вечером четвертого июня отделение Гарри погрузилось в первый из «C-47» в начале очереди, жужжавшей пропеллерами, которым не терпелось снова поднять самолеты в ночной воздух над Францией, где, не обойденные вниманием зенитных орудий, они почти оживут.
Семеро десантников тихо поднялись на борт. Райс, адвокат из Огайо, отличался крупным лицом, усами, ослепительной улыбкой и несокрушимой силой. Байер, бог знает кто из Нижнего Ист-Сайда, был двужильным и бесстрашным, он так быстро соображал, что, как ни банально это звучит, часто находил решение раньше, чем остальные замечали проблему. Джонсон, коренастый и язвительный учитель английского языка, хватавший все на лету, был совершенно надежен, он прочел и, похоже, сохранил в памяти все книги, имевшиеся в Висконсине. Хемфилл, уроженец Вирджинии, выглядевший точь-в-точь как генерал Гэвин, из-за чего его часто и принимали за Гэвина, имевшего манеру скромно одеваться, выделялся резкостью черт и выразительной мимикой, что безошибочно выдавало в нем непревзойденного стрелка. Ривз, фермер из Колорадо, был крупным белобрысым парнем, добродушным и вечно молодым. А Сассингем, сталевар из Гэри, штат Индиана, был одним из тех, на кого словно перешли некоторые из атрибутов профессии: он был невозмутим, холоден, ужасно силен и безрассудно храбр. Все они были выносливы и неутомимы. Каждый принимал свою участь, никто не рассчитывал, что вернется с задания живым.
